October 11th, 2009

Подписание армяно-турецкого договора

Подписан договор об установлении дипломатических отношений между Турцией и Арменией.
Главное, чего бы желал армянам - никогда не забывать, что они живут в окружении диких животных и непременно находятся в опасности. Хоть эти кочевники и сняли тюрбаны и звериные облачения, вырядились в костюмы и даже ухитряются никого не резать несколько десятилетий подряд.
,Желал бы армянам никогда не забывать - это тюрки захватили большую часть Армении, а не наоборот.
Это тюрки истребили большую часть армян, а не наоборот.
Это тюкрки превращали ваши церкви в мечети, а не наоборот.
Их становится только больше, а вас больше не становится.
Их общины в Европе растут, как на дрожжах, а ваши общины не растут.
Можете им улыбаться, можете с ними торговать, можете играть с ними в футбол - но помните, что стоит вам разооружиться, а мировому порядку пошатнуться...

Где заканчивается идишкайт

В прошлом году был на концерте идиш-поющей группы "Поцелуй партизанки".
По пиглашению профессора Д., биофизика, с которым у меня очень хорошие и уважительные отношения.
Концерт состоялся в школе для детей с отклонениями в развитии, в районе Университета.
На входе все надели бахилы. Потом зашли в школьный спортзал, полы в котором представляли собой неотлакированный еловый тёс, сильно пахший мочой, пОтом и ещё чем-то омерзительно-сладковатым. Дети, как я понимаю, занимаются там босиком. Музыканты также были босы. Очкастый бородач с угрюмым лицом, игравший на банджо, скрипачка, как я понял, русская, почему-то на продвинутой стадии беременности, ещё одна тётка в очках, напоминающих внешние стёкла телескопа-рефрактора, и  ещё какой-то человек, терзавший то ли гитару, то ли ещё что - не отложился он в памяти.
Сидели на лавках, какие бывают в спортзалах. Несколько древних старушенций, жевавших беззубыми челюстями воздух, какой-то толстяк, жевавший жвачку, несколько молодых девушек, в джинсах и затейливых бусах, усевшихся почему-то на пол (видимо, для пущего обонятельного эффекта), некая тётка, по виду еврейка, но с крестиком на шее, нажаловавшаяся мне на то, что школу вот-вот грозятся закрыть, а у неё тут учится мальчик с синдромом Луи-Барра. Было несколько лиц, знакомых по московсим еврейским мероприятиям. Несколько парочек где девушки по виду еврейки, а молодые люди, опять же, по виду - неевреи.
Несколько дебилов, видимо учеников, сидело тут же, один рядом со мной, он мычал и дёргался, пуская по подбородку струйку слюны и от него пахло даже крепче, чем от пола. Было ещё несколько подобных.
Была полнейшая обстановка хосписа для совковых хиппи, все насельники которого в одночасье превратились в беженцев. Пока музыканты играли и пели на произвольном идише, звучавшем, как испоганеный немецкий, дебилы выли, дёргались и скакали на лавках, причём никто их не вздумал останавливать, старушки трепались о ценах, толстяк икал, истошно орал какой-то младенец, принесённый идиоткой-мамашей, выпускницей, скорее всего, этой же школы, в мешке, подвешенном на груди.
Меня медленно охватывала ярость, потому что мне было жаль 250 рублей, заплаченных на входе. Меня бесило, что эта атмосфера тотального убожества и генетического вырождения кем-то может быть воспринята, как традиционно еврейская.
В перерыве несколько зрителей вышли в коридор, говорили о болезнях и ругали Путина. Тётка с крестиком вновь спросила меня, что же, по моему мнению, ей делать? С её синдромальным мальчиком?
Дебил по соседству звучно испортил воздух.
Я ответил, что с ним ничего делать не надо, а лучше бы ей сделать нового ребёнка, причём лучше поработать над качеством.
После чего, плюясь, ваш покорный слуга, любитель традиционной музыки, не прощаясь с профессором Д., пулей вылетел из этой школы и практически побежал в винный магазин за дагестанским коньяком "5 звёзд".