December 22nd, 2009

Ответ Захару Либербергу

http://www.russiandenver.50megs.com/liberberg.html
Дорогой собрат!
Я хочу написать Вам что-то вроде открытого письма - поскольку тема, которая Вами затронута, несомненно, не оставляет меня равнодушным. Ваш стиль изящен, ирония - убийственна, человек Вы, вне всякого сомнения, умный, что нельзя не отметить. И у Вас наболело - я это вижу.
Дорогой Захар, я живу в России. Мой дед жил в Советском Союзе, но не в России - в Закавказье он жил. Почему я о деде? Он был необыкновенным человеком. С потрясающей, чёткой и сильной памятью, с великолепным даром расскачика. Я помню, как он с ловкостью импровизатора-виртуоза перескакивал с языка на язык, начиная фразу на родном горско-еврейском, а заканчивая лезгинским через азербайджанский - и его собеседники отлично это понимали. Так вот, дед был на войне - и в свои восемьдесят с хвостиком он рассказывал военные истории так, как будто они вчера произошли.
И вот что я запомнил лучше всего - о немцах. Немцы были чистюли - это вам не русские, которые в огородах да в лесах приседали, нет, немцы строили тёплые ватерклозеты и бумага у них туалетная была - пока их на фронте не стали прижимать так, что пришлось о тех ватерклозетах забыть.
Немцы все сплошь были все аккуратные - они были самые настоящие цивилизованные люди, европейцы самые истинные. И народом-шизофреником немцы не были - они были сдержанными, спокойными, были они поборниками порядка, не то, что эти самые раздолбаи русские.
Но у них, этих западных чистюль, для нас с Вами, то есть для Ваших ашкеназских дедов, и для моих восточных дедов, ни малейшего ШАНСА уцелеть не было - ни малейшего.
А уцелели мы все по одной-единственной причине - был народ этот самый другой, который хоть и по уши в антисанитарии, антисемитизме, подлости и пошлости, в азиатчине, рабстве, водке и так далее - Вы даже лучше знаете, но который сумел, собравшись и положив миллионы - раздавить европейскую цивилизованную гадину. И без того не было бы не "остатков Своего народа", ни Государства Израиль, ни нас с Вами - ни на Западе, ни на Востоке, нигде.
Это истина, дорогой Захар - и с этим сложно поспорить.
Удачи Вам и всяческих благ
С уважением, Ваш Амирам

Ещё о взрыве монумента в Кутаиси

Да! Монумент взорван!
Можно было бы взорвать ненавистного оккупационного истукана вместе с половиной города - впрочем, не жалко и целого города. Кутаиси запятнан этим истуканом, возведённом врагами свободы - взорать и построить новый город с новыми людьми.
Поторопились взрывать, если честно - нужно было бы дождаться, когда там соберутся толпы противников взрыва, и жахнуть всех врагов свободы и независимости разом. Всё это скрытые осетины - так можно было бы их всех разом прихлопнуть.
Ну ничего, в другой раз точно получится.
http://rian.ru/society/20091219/200319364.html

Авигдор Эскин:На Капитолийском холме осуждают фашизм на Украине

Члены Сената и Конгресса США встревожены глорификацией нацистских преступников на Украине и антисемитской волной, поднятой там правящими кругами в рамках предвыборной кампании. В конце прошлой недели с открытыми заявлениями выступили четыре конгрессмена и сенатор.
Этим событиям предшествовало заявление МИДа Израиля в связи с регистрацией Ратушняка кандидатом в президенты Украины, а также письмо двадцати шести депутатов Кнессета, в котором был высказан протест в связи с героизацией Шухевича и других нацистских извергов на Украине. Месяц назад в Израиле прошла по этой же теме конференция под эгидой Всеизраильского объединения выходцев из Украины. Выступавший там министр Эдельштейн заявил: "Протестовать против таких явлений, как героизация антисемитов и эксплуатация антисемитизма во внутриполитических целях, есть не только наше право, но и прямая обязанность. Мы обязаны напомнить миру, что антисемитизм хоть и начинался с травли евреев, никогда ими не ограничивался и имел катастрофические последствия для многих народов".
http://avigdor-eskin.com/page.php3?page=6&lang=0&item=373

Захар Либерберг - американский публицист

Давным давно, еще совсем зеленым выпускником МГУ, мне довелось пожить несколько лет в Баку, столице Азербайджана, который тогда был одной из пятнадцати советских социалистических республик. Это были не самые счастливые годы моей жизни, но, благодаря им, я приобрел некоторый опыт жизни среди мусульман и научился до какой-то степени понимать их, их горести и их чаяния. Как это часто бывает, крупицы моего понимания были результатом не связанных друг с другом и, казалось бы, совершенно бессмысленных событий.
Один из таких эпизодов произошел ранним летним утром, еще до восхода солнца, когда я, уже не помню зачем, должен был поехать куда-то вместе с одним знакомым, у которого была машина. Я ждал его, как было условлено, у касс Аэрофлота. Он опаздывал. У меня от скуки и недосыпа слипались глаза. Улицы вокруг были совершенно пусты, не считая маленькой группы людей на углу в конце квартала. Судя по тому, как они были одеты, и по огромным мешкам у них на плечах, это были азербайджанские колхозники, направлявшиеся на рынок. Они стояли тесным кругом, сосредоточенно глядя на что-то находившееся или происходившее у их ног. Они напоминали людей, глазеющих на жертву несчастного случая в ожидании скорой помощи.
Никакого несчастного случая, насколько я знал, не произошло. Я решил взглянуть, на что они смотрят. Они не обратили на меня ни малейшего внимания. Они были полностью поглощены действием, разворачивающимся перед ними на тротуаре. Они наблюдали за ним в благоговейном молчании. Из грубые крестьянские лица были серьезны и спокойны и, казалось, озарены внутренним светом, вроде того, который удается порой подглядеть на лице человека, читающего любимую книгу, которую он читал много раз, но несколько лет почему-то не трогал. Он знает наперед все, что произойдет, но это ничуть не мешает ему наслаждаться процессом. Я никогда в жизни не присутствовал при казни, но мне кажется, что у тех, кому это довелось, могло быть похожее выражение лица: сложное сочетание трагичности происходящего, физического отвращения к неизбежным деталям, и, поверх всего, сознание неотвратимой справедливости того, что сейчас произойдет.
В центре их тесного круга, бросая испуганные взгляды на зевак, торопливо сношались две бродячие собаки.
Несколько мгновений после того, как собаки наконец оторвались друг от друга и разбежались, колхозники продолжали неподвижно, безмолвно смотреть на опустевшую сцену. Внутренний свет медленно испарялся с их небритых лиц. Один из них пошевелился, и группа ожила. Не нарушая молчания, они взглянули друг другу в лицо, и я прочитал в их глазах глубину взаимного понимания, которая могла возникнуть только в результате совместно пережитого потрясения. Когда колхозники пришли наконец в движение и из круг стал распадаться, они напомнили мне скульптуру Родена «Граждане города Кале».
http://yashiko.middleeastfacts.com/Psalm137_rus.html