April 7th, 2010

Греческие слова у евреев.

Два похожих слова греческого происхождения из талмудических источников.
 
Бульмус ­– это нестерпимое желание есть. Современный медицинский термин – булемия. От греческого bous (бык)  и limos (голод). В этом значении он и упоминается в Талмуде.  В Мишне Йома 8:6 говорится: « Тому, кого захватил бульмус, дают даже нечистые вещи, пока не просветлеют его глаза». Причина – опасность для жизни.
 
А пульмус  - это военные действия. По-гречески polemos. У греков Полемос – это бог битвы, спутник бога войны Ареса. Тот же корень, что в слове полемика
http://idelsong.livejournal.com/56161.html

Национальные анекдоты

Во время недавнего визита в США с этнографом из российской Республики Дагестан Магомедханом Магомедхановым приключилась забавная история. Оказавшись в кругу выдающихся коллег из Гарвардского университета и понимая, что растопить лед можно только одним способом, он рассказал свою любимую шутку о еврее в яме с дикими животными.
В окружившей его тишине явственно чувствовалась враждебность. Магомедханову вежливо напомнили, что он не в Дагестане. Магомедханов вырос среди арчинцев — этнической группы численностью в 1200 человек. Они говорят на языке неизвестного происхождения и по крайней мере семь веков были связаны с внешним миром только узкими горными тропами. Такая ситуация типична для Дагестана, в котором проживает 14 крупных и несколько десятков малых народностей.

 
Такая ситуация стала богатой почвой для появления анекдотов о национальностях. Дагестанцы могут часами рассказывать анекдоты, раз за разом возвращаясь к любимым темам: недогадливости мускулистых аварцев, неприкрытому меркантилизму даргинцев, малодушию начитанных лезгин, пронырливости лакцев и так далее.
Например: аварец выносит раненого даргинца с поля битвы. Даргинец умоляет друга оставить его, чтобы не погибли они оба, и просит только пристрелить его, чтобы избежать страданий. Наконец он уговаривает аварца, тот берет свой пистолет, но понимает, что у него кончились патроны. Даргинец роется в карманах, находит пулю и говорит: «Давай я тебе ее продам».
Некоторые считают, что традиция национальных анекдотов появилась за счет топографии региона. Прежде чем советская власть соединила мощеными дорогами сельские общины, или джамааты, певцы пешком ходили из одной общины в другую и пели о странных одеяниях или обычаях соседей, рассказывает Энвер Кисриев, социолог Российской академии наук и уроженец Дагестана. Джамааты так сильно отличались друг от друга (например, село Цовкра славилось акробатами, а Харбук — кинжалами), что многие века вынуждены были торговать с людьми других национальностей, говоривших на других языках. Это воспитало истинную толерантность, говорит Кисриев.
«В Дагестане все знают, что существуют люди, думающие и ведущие себя совсем иначе», — рассказывает он.
По словам Кисриева, национальные различия исторически не имели для дагестанцев большого значения, но в вакууме, оставшемся после развала Советского Союза, они вышли на поверхность. Кланы начали создавать политические движения на национальной основе. В такой атмосфере анекдоты помогают выпускать пар. Неумение смеяться над ними считается «изъяном в характере человека», говорит Магомедханов, одна из научных статей которого называется «Татуированные горские женщины и ларцы для ложек из Дагестана».
В одном из анекдотов мужик приходит к соседу-аварцу. Он говорит: «Гитя, я тут недавно слышал замечательный анекдот, но он про аварцев. Я тебя обижать не хочу, так что расскажу его же, но про азербайджанцев». Он рассказывает анекдот, Гитя смеется до слез и, с трудом переводя дыхание, говорит: «Ну и идиоты же эти азербайджанцы!».
Взято из Табасаран ру http://www.tabaristan.ru/?PHPSESSID=47bde525a5004b77c7987e01c70c11ea

Черносотенная пресса - точная копия современной азербайджанской

Равным образом поступали мы и на Кавказе. Населённый бесчисленными племенами, дикий край был с незапамятных времён ареной кровавых междоусобиц. Пользуясь смутой, турки, персы и горские племена то вырезали и разграбляли, то окончательно порабощали целые его округа. Наряду с этим, играя на Востоке такую же роль, как евреи на Западе, армяне уже при нашем владычестве бежали в наши пределы из Турции, спасая свою жизнь. Прямой противоположностью армянам и евреям не только в России, а и на Кавказе являлись татары. Никогда не создавали они, как это нередко делали армяне, дипломатических нам затруднений. Что же касается революции, то у татар её не бывало и, по-видимому, даже замечается иммунитет. Благодатная Грузия населена, увы, народом, отравленным семитической кровью, и подобно евреям отличается такой заносчивостью, которая никого к добру не приводит.

Обездоливая Великороссию налогами и повинностями всякого рода для ведения войн в течение веков, мы у доблестных малороссов отняли юг России, призвав туда немцев и евреев, Кавказ же предоставили армянам и, в заключение, евреям.

Но мы далеко не ограничились этим. В параллель с указанной политической «прозорливостью» мы предали армянам и гораздо более важные интересы родины. Как бы ослепнув, мы позволили им почти монополизировать гражданскую и военную власть на Кавказе. Всё это было тем более нелепо, что пан-армянская пропаганда развивалась и в самой Москве с необычайным успехом. Когда лет двадцать тому назад Эчмиадзинский католикос прибыл в первопрестольную столицу, то лицемерные восторги «передовой» прессы и раздутые из Армянского переулка «триумфальные» возгласы «кеце, Айрик!» готовы были превратить зловещее для нас событие во всероссийское торжество!.. Такую же «радость» нам принесло лишь открытие синагоги в Петербурге.

Если у евреев действует Всемирный Кагал, то нечто подобное есть и у армян. «Дашнак-Цутюн», — тайная, злобная и владеющая крупными средствами, а потому опасная организация. Если «благоухающий» чесноком Кагал располагает жизнью и смертью евреев, если «Бунд» казнит и запугивает непокорных ему свидетелей-неевреев и терроризирует не только крестьянских депутатов в Государственной Думе, а и сами пути правосудия в нашей печальной стране, то уже одна казнь Джамгарова, совершённая всенародно на паперти армянской церкви в Москве, достаточно показывает, чем пахнет и «Дашнак-Цутюн».

Когда еврейские «революционеры» не имеют случая испытывать свои маузеры или бомбы на крестном ходу христиан «в черте оседлости», тогда они под Москвой, на велосипедной partie de plaisir забираются в сельскую церковь и распивают там «пейсахувку». Не отстают и армянские священники. Бывая гражданскими начальниками, они также осуждали людей на смерть. Во главе же военных отрядов они шли с винтовкой и патронами, лично распоряжаясь избиением татарского населения.
 

(«Московские Ведомости», 12 и 13 августа 1906 г. )