July 18th, 2012

Расстрел царской семьи, или круги по земле.

Сегодня – очередная годовщина расстрела царской семьи, не за горами – столетие с того дня. Безусловно, то было одно из самых известных и резонансных убийств 20-го века. Следует, безусловно, вспомнить, что не только в России убивали коронованные семьи. В той же Сербии, безо всякой революции, в 1903 году была убита королевская чета, а также – братья королевы и силовые министры. Пресса писала об осквернении трупов, ликующей черни и даже о восторженных речах белградского митрополита, одобрившего, по сути, произошедшее злодеяние.
Поводом к развязыванию 1-й Мировой было, как известно, умерщвлении другой супружеской четы – Франца-Фердинанда, австрийского наследника престола, и его жены, эрцгерцогини.
Но, не оставляет ощущение, что все вышеупомянутые жертвы давно отпеты, давно прощены, и практически забыты, но не то в России. Тут даже перезахоронение останков царя и его семьи в Петропавловском соборе, произошедшее при Ельцине, мало что изменило в отношении разных групп людей к личности и деяниям последнего государя. Может быть, оттого, что ельцинская эпоха, время аморальности и неустроенности, сама по себе мало годилась для исторических оценок.
Долгое время, в советскую эпоху, расстрел семьи последнего русского императора не особо обсуждался. Оттого и обрастал всевозможными криптологическими версиями. Автор лично имел удовольствие полистать занятную брошюрку в конце 80-х, продававшуюся на Ваганьковском кладбище, где речь шла о присутствии в Ипатьевском доме неких «раввинов», о «заспиртованной голове Самодержца», которую демонстрировал Троцкий в стеклянной колбе, и рядом других милых выдумок. Но, следует отметить, в советскую эпоху личность Николая II, несомненно, демонизировалась. Все события, как неудачи и несчастные случаи, так и трагедии, имевшие тяжкие последствия для страны и её многочисленных народов, как то, что было вызвано личными ошибками царя, так и то, за что он, по всем представлениям о справедливости, вряд ли может нести ответственность, например, Ходынка или Ленский расстрел – в той или иной мере вменялись ему в вину.
В то же время, за пределами России-СССР, образ последнего царя, причисленного эмигрантской церковью к лику святых, несомненно, носил следы лакировки и позолоты, пожалуй, объяснимой только одним – его мученическим концом, да и тем, что в России последовало – гражданской войной, голодом, испанкой, невиданными жертвами и разрухой, потерей родины.
И вопрос о том, как, по каким критериям следует судить деятельность последнего «Хозяина земли Русской», на каких весах взвешивать его вины, и кем он был, идеальным ли, моральным человеком, несчастной жертвой обстоятельств и врагов России, не вынесшим венца, чрезмерного по весу, или же обделённым талантами, равнодушным властителем, любителем развлечений, последовательно ведшим страну к пропасти, и опрокинувшим её туда - по сей день раскалывает общество.

Видимо, столетие для нас ещё слишком малый срок, чтобы выносить беспристрастные суждения. Но хочется сказать – сам принцип русского самодержавия, который Николай не создал, просто унаследовал, и в рамках которого было так комфортно его отцу, правившему в затишье конца 19-го века, уже не мог быть эффективным в начале века 20-го. Невозможно было управлять гигантским косным кораблём, (исполненным противоречий между этносами, социальными стратами и поколениями, как это принято на Руси, идущим не по благоприятному ветру, а, на сей раз, против бури), используя набор охранительных принципов, и только. Новое время требовало новых решений, принципиально иных, но Николай II был кто угодно, только не реформатор, он мог лишь плыть по течению, предпринимая вынужденные шаги, убеждая тем всех в своей слабости.
Нельзя было замыкать на себе весь гигантский механизм державы, в которой происходили, по велению времени, сдвиги, которых не было веками, замыкать до такой степени, что принять командование армиями на самой крупной войне с начала человеческой истории, не будучи при этом полководцем.
Обратной стороной автократической системы правления было то, что либеральные круги, представители земств, просвещённая часть дворянства, образованная верхушка национальных меньшинств, имевшая некоторое влияние на русское общество, интеллигенция в целом - избрали его персону для уничижительной критики. В их глазах всё – все многовековые пережитки, как, например, повальная неграмотность, (хоть Николай был единственным царём, более-менее эффективно с ней боровшимся, ассигнуя необыкновенно щедро, особенно, в сравнении с отцом, начальное образование), повальное мздоимство, (хоть Николай, по всем отзывам, терпеть не мог взяточников), бездарность некоторых генералов, воспитанных исключительно парадами, вполне средневековый обскурантизм, засухи и саранча, приводившие к голоду, «подвиги» некоторых деятелей, близких ко двору, на ниве коррупции, разгильдяйства и распутства, - было личной виной первого лица империи. Эта критика переходила в ненависть, в травлю и шельмование, безусловно, шедшие во вред России и встречавшие восторг у её врагов. Одно стихотворение Бальмонта, эпохи первой революции, знаменитое, чего стоит:

Наш царь – Мукден, наш царь – Цусима,
Наш царь — кровавое пятно,
Зловонье пороха и дыма,
В котором разуму — темно...
Наш царь — убожество слепое,
Тюрьма и кнут, подсуд, расстрел,
Царь-висельник, тем низкий вдвое,
Что обещал, но дать не смел.
Он трус, он чувствует с запинкой,
Но будет, час расплаты ждёт.
Кто начал царствовать Ходынкой
Тот кончит — встав на эшафот.

Безусловно, Николаю нельзя было глядеть, подобно зрителю, не делая попыток вмешаться, на катастрофическую поляризацию общества, нельзя, как мы сейчас видим, поощрять беззаконие и даже насилие, творимое в отношении тех или иных этнических или религиозных групп, я о евреях, армянах, старообрядцах, поляках, нельзя было опираться на одиозных людей, нельзя было окружать себя теми, кого назовут «придворной камарильей», да что там говорить, тысячу вещей, возможно, нельзя было делать. Но, в любом случае, этот человек заплатил самой страшной ценой за всё – своей жизнью, жизнью своей семьи, и, по большому счёту, существованием той России, в которой он родился, и которую, как можно представить, любил.
Последний император канул в землю – скопом всеми преданный, даже частью родни, окружением, армией, народом, даже некоторыми церковными иерархами, преданный торопливо и с радостью, с ним расстались, как с затянувшейся навязчивой лихорадкой, ожидая от будущего – лучшей доли, исцеления. Да, возможно, его сделали козлом отпущенья, в том самом, библейском смысле, ожидая от этой искупительной жертвы – волшебного дождя, который прольётся, и в России станет, наконец, хорошо. И зацветут все поля, и забудется недород, и закроются все шинки, и закончатся все войны, и все эпидемии пройдут, и тельцы станут тучней, и, наконец, англичане и прочие немцы начнут завидовать, глядя на русское счастье. Но не так вышло, как это мы знаем. От ушедшего, вместе с семьёй, в землю, царя, пойдут по земле круги, всё больше и больше, всё страшней и страшней. И увлекут они дома с людьми, целые города, и соборы, и кладбища, и волости, и губернии, и целые народы – уйдут под землю следом.

«Разумей же, бедник, от каковы высоты и в какову пропасть душею и телом сгнел еси!»

Потом была другая жизнь, другие свершения, другие победы, всё было потом, но не в оправдании злодейства пользою следует искать путей, и не в проставлении ненависти выше чести, и, может быть, главное в той, столетней, почти уже давности, трагедии – это наша память о ней, как залог неповторения.

Лютостанский, как симптом болезни

Безусловно, во многих позициях я согласен с Лениным, как-то например, с тем, что развитие в России машинного производства, как и вообще, капитализма, привело к обнажению известных противоречий. Главнейшим из которых я лично считаю не классовые, а национальные. Во, сказал по-ленински!
Еврейские общины, в силу повальной грамотности и вековой «заточенности» под торговлю, стали первенствовать экономически, только потому, что были минимально феодализированы, поляки, благодаря восстаниям и конфискациям земли у шляхты, поддерживавшей инсургентов, также оказались готовы к капитализму лучше русских, интересно, что поляки тоже были грамотней православного населения, за что ответственны католические школы. Армяне на Кавказе, имевшие также, в отличие от грузин, и, особенно, татар, то есть, нынешних азербайджанцев, квазикапиталистическое мышление, и не владевшие латифундиями, как грузинское дворянство, плюс ко всему, имевшие разветвлённую систему церковного образования, были лучше готовы к буржуазному укладу, ну а что касается старообрядцев, то эта гонимая ветвь русского народа, ещё и не будучи инородцами, повально образованная в рамках традиции, вообще стала кузницей капитализма в империи. Немцы, бывшие значимой частью Петербургского, Рижского и т.д. мещанства, ещё и в докапиталистическую эпоху бывшие вполне рыночными элементами, к новому порядку вещей были готовы вполне. Помешать им могла лишь антирусская настроенность их исторической родины.
В то время как огромная масса русских крестьян не умела читать и писать, обрабатывала землю дедовскими методами, могла из своих рядов чаще рекрутировать низкоквалифицированный пролетариат, который пополнял городские низы, чем образованный класс. Всё это – оборотная сторона имперскости, придаток к землевладельческой, феодальной системе, дожившей до второй половины 19 века без изменений и реформ, охранительной и обскурантистской модели, предполагавшей ограничение образования, поощрение алкоголя и дурной, средневековой религиозности.
Как только, в силу общемировых тенденций, в России наступила эра капитализма, некоторые представители русских верхов стали с неудовольствием и даже с ужасом наблюдать спурт национальных меньшинств, их процветание и стократ быстрейшее развитие.
Результатом стало то, что психически нездоровые, истероидные личности, ангажированные ксенофобией в карикатурной форме, приобрели необыкновенный вес у части общества.
Марков, Восторгов, Величко, Крушеван, Лютостанский. Речь тут пойдёт о последнем.
Ипполит Иосифович Лютостанский, поляк, из мелкой шляхты, уроженец Ковенской губернии, это нынешний Каунас с округой, в те годы – провинциальный польскоговорящий уголок России.
Родился он в 1835 году, в молодости, по обету родителей, католиков до мозга костей, отдан в монастырь, где он был пострижен в монахи с именем Фульгенция. Нормально для сильно религиозных уголков русской Польши. Позже был переведён патер Фульгенций в костёл августинцев в Ковно, ныне – Каунасский кафедральный собор Литовской католической церкви. Тут случился очередной бунт многострадальных компатриотов Шопена, и многие из польских священников попали под суд, в их числе и Ипполит-Фульгенций. Ему вменяли антирусские речи во время польского восстания, что самим Лютостанским отвергалось, он наоборот, настаивал, что не поддерживал повстанцев. Якобы, патриотически настроенные польские пани даже били его зонтиками во время проповеди. Но отсидел два года, ничто его не спасло. Отсидев, он стал жить в Ковно, под надзором.
Однако монах сей был ничуть не Франциск Ассизский, а, скорее, такой вот хрестоматийный брат Горанфло. Мало что вступил в сожительство с некой вдовой пани, так ещё и, помимо того, пытался овладеть некой девицей Гольдой, противу воли ея, за что был взят полицией, заключён вновь в Ковенский замок, вскрылось и распутство достойного Св. Отца, он был лишён сана. Польские католики – это не французы, монашеский разврат этими славянами совсем не считался чем-то милым. Внимание – девица Гольда, как можно представить, была еврейкой, что неудивительно – Ковно был город еврейский почти наполовину в те годы. С того момента в мировоззрении Лютостанского что-то весьма крепко замкнуло. Выйдя из нового злоключения, Лютостанский уже не только евреев ненавидел, но и поляков, к которым принадлежал по крови, с тем он и решил выйти в русские.
Переехав в Вильно, в православном монастыре Лютостанский крестился в православие, и снова становится монахом, на сей раз - православным. На него возложили миссию – после учёбы в Московской духовной семинарии он должен был стать миссионером среди поляков, с тем, чтобы распространять среди них православие. Но не поляки и не православие занимали Ипполита, а евреи. Учась в Москве, он пишет волшебную работу "Вопрос об употреблении евреями-сектаторами христианской крови для религиозных целей", где отвечает на этот вопрос положительно.
Далее, пан-господин идёт к московскому раввину, показывает ему работу, и просит с того 500 рублей серебром на неопубликование. Раввин, якобы, сначала соглашается, а потом, видимо, не отдаёт этих денег. Ну, в общем, случается некая свара, где Лютостанский обвиняет раввина в том, что тот собрал, и не 500, а даже 2000 серебром под этот «проект», и присвоил. Сделанный с целью вымогательства труд получает печать. Лютостанский становится кумиром антисемитов в церкви, да и вообще, в обществе.
Вскоре требования плоти вновь повергают целибат пана ниц. Страсть к красоткам вынуждает его просить о расстрижении. Его расстригают. В дальнейшем, пан пишет крупную работу о кровавости евреев в целом и хасидов – в частности, каковую немедля издают, и даже сам Грингмут находит её «душеполезной».
Следует отметить, что и выкресты, среди которых было немало священников и церковных деятелей, ответили Лютостанскому критикой, и многие из числа собственно русского духовенства, не ангажированные погромными идеями – также оценили труд сей, как погромно-сказочный, а образованных евреев, маскилим, это «произведение» борющегося с позывами плоти провинциального полячка попросту возмутило. Лютостанский был настоящий иезуит. Он был образован вполне по всем высшим меркам католического образования, знал несколько языков, владел всеми работами, как римского, так и византийского круга, был вкрадчив, дипломатичен, умел нравиться, кому надо.
"Отчего страдают бедные мужички в Западной, Юго-Западной и Южной России? – От евреев, которые высасывают из них последние соки в корчмах, шинках, на базарах, в лавках посредством мошенничества, обманов, вероломств, подкупов, ростовщичества и тому подобных средств. Отчего у нас дороги железные дороги? Оттого, что большею частью построены или жидами-концессионерами или жидами-подрядчиками. Кто погубил Московский ссудный банк? Жиды... Почему Англия относится враждебно к нам? Потому, что во главе ее правительства стоит жид, новый Шейлок".
Подобные идеи пришлись по душе охранительно мыслящим власть предержащим, и оттого проходимца не гнали поганой метлой, а привечали даже и в приличных по тем временам обществах.
Лютостанский очень быстро раскусывался людьми умными. Они видели в нём жулика, а его труды – искусными компиляциями. Не только евреи и поляки, но и русские, но и немцы, из числа людей моральных, отказывались с ним сотрудничать, (ах, не повезло пану, что он родился так задолго до гитлера). Оттого и из Литвы, и из Варшавы, и из Москвы его выгоняли, и нашёл пан себе одно убежище – Санкт-Петербург чиновный и имперский, где нашёл и покровителей – Грингмута (потомка литовских выкрестов), Победоносцева, Плеве (поляка же, ушедший в русские, да и антисемита также), и, конечно, черносотенцев, вот уж кто утешил страстолюбца на исходе его дней, обильно цитируя и хваля. Интересно, что некоторые монархисты им брезговали, они, помятуя, что Лютостанский - уроженец обильно населённого евреями Ковенского края, видели в нём еврея-самоненавистника, впрочем, ошибочно.
Да, пожалуй, и хватит о нём. Печально лишь одно – сборник трудов пана, именуемый «Талмуд и евреи», по сути, набор вымыслов, включающий в себя куски натыренных из польских и русских древних фальшивок текстов, по сей день является для кого-то интересным и даже содержательным.

Убийство в Сирии

Террористом смертником убит министр обороны Сирии.
Казалось бы, к чему перепащивать Яндекс, как это делают многие?
Просто никто не сказал - убитый Дауд Раджиха - сириец-христианин, и ненависть бешеных собак из так называемой оппозиции к нему была именно из-за этого.
Сирийцы христиане понимают, чем обернётся для них "демократия" и "свобода" по европейски-исламистски, потому как ни для кого не тайна - коллективный Запад и исламский радикальный охлос союзники в Сирии.
Для алевитов, христиан и друзов смена режима в Дамаске равнозначна смерти.
Но это безразлично тем, кто хочет задружиться с нефтяными мусульманами, причём принеся им такой подарок, как Сирия.

Замечу, что попытка отправить в блог на "Однако" статью о союзе салафитов и Запада успехом не увенчалась. Перепишу её и выложу в ЖЖ.