September 8th, 2012

Эсэнин, давай, дасвиданя!



Есть в Краснодарском крае город Кропоткин, ничем особенно не примечательный. Никто бы о нем не вспомнил, если бы здесь не произошло одно любопытное событие. А именно - улицу Есенина в этом городе переименовали в улицу Ахеджака. Кто такой Есенин, чем знаменит - мы в курсе. Но ху ис Ахеджак?!
http://igor-panin.livejournal.com/92618.html

Подтверждение от френда konspyrolog этой информацими, которая мне показалась сомнительной
http://gorod-kropotkin.ru/index.php?category=43 решение № 569

Не дай Б-г так болеть!

знатный питерский погромщик Виктор Топоров - завистливый и бездарный пасквилянт, нацистский прихвостень (при этом, как ни печально, тоже еврей-полукровка), ненавистник Кушнера, Лосева, Уфлянда...

пейсатый хоругвеносец Амирам Григоров, по заданию ФСБ распространяющий среди азербайджанских торговцев зеленью на Тишинском рынке ложные слухи о том, что-де патриарх Гундяев и есть тот самый, долгожданный Машиах, давно сидит на героине, а также жрет галлюциногенные грибы Карлоса Кастанеды...

Топоров, и Григоров будут скорее всего физически уничтожены их же хозяевами-нацистами, когда те дорвутся до реальной власти; что же касается Кудимовой, то она, равно как и тысячи других идеологов русского фашизма, предстанет перед судом мирового сообщества уже после Победы.


Как вы думаете. кто это написал? Нет, вопрос это несложный. Как вы думаете, почему такая острая фаза? В Америке нет хлорпромазина? Или действительно, наш Хриша не может обратиться к доктору, боясь, что тот стукнет в миграционную службу? Есть ли там белорусское посольство? Неужели они не могут помочь лекарствами захворавшему соотечественнику, заблудившемуся в каменных джунглях?

Раздвоение личности и мания преследования

Кашин, ты родился, кажется, в 1980 году? Значит, я вполне могу называть тебя на ты, сынок. Ты знаешь, почему ты антисемит? Сейчас я тебе объясню. Потому что ни одна уважающая себя еврейская девушка (женщина) так и не дала тебе за всю твою вислобрюхую жизнь - тебе, золотушному славянскому уродцу с мелкой душонкой за пять копеек...
Взгляни на себя в зеркало: ты рано заплешивел, обрюзг, в твоих глазах высвечивается рабская суть трусливого татарского прихвостня, крепостного холуя в завшивевшем армяке и рассохшихся лаптях, наконец - вызывающая неизменную брезгливость подноготная гэбэшного балагура, задорного стукачка, чье место - на журналистской параше, в самой последней главе Дантова "Ада".
(Гриша Марговский)

В то время, как процесс "Пусси Райт" освещается более чем активно, есть процессы, которые не освещает почти никто.
Перед вами письмо в поддержку людей, посаженных за взгляды. Подписали Эд. Лимонов, Ал. Терехов, Олег Кашин, Мих. Гиголашвили, Серг. Шаргунов, Дм. Ольшанский, Павел Крусанов и др. достойные люди.
(Гриша Марговский)

Только что неизвестные атаковали мой почтовый ящик на mail.ru Вероятней всего, это как-то связано с моими антипутинскими, антигундяевскими и антифашистскими выступлениями.
(Гриша Марговский)

Григорий Марговский родился в Минске в 1963 г. в семье военнослужащего. Проучившись недолго на строительном факультете, завалил экзамен по сопротивлению материалов. () дабы избежать отправки в дисциплинарный батальон – вынужден был два месяца провести в психиатрической больнице. () с боевиками Константина Борового отбивал черносотенные атаки на штаб “демократов” ()
http://www.codistics.com/sakansky/paper/margovsky_avt.htm

Боевики Константина Борового, видимо, отбивались от санитаров. Но что такое два месяца, причём, так давно?

Хлопромазин срочно. Срочно хлорпромазин внутримышечно. Мы теряем поциента.

Советское небо

Когда-то, ещё бытость мою в Москве наездами, из Баку, в начале 90-х, когда мы собирались в Америку, (точнее, все, кроме меня - в Америку, а я в Израиль) и я не думал, что буду жить в Москве, меня поразил до глубины души потолочный плафон на станции метро Таганская. Он и сейчас есть.
Какой-то сталинский Тьеполо написал нечто фантастически трогательное - в рондо, на фоне неба, абсолютно тёмного, с несколькими звёздами и гаснущими огоньками салюта, развивается одинокий красный флаг.
Какой-то потрёпанный, выцветший, с бахромой, потерянный, как отдалённый парус в пучине.

Я тогда увидел его, (ведь ходил я по Москве, задрав голову, едва не заработав себе шейного радикулита, сильно отличаясь от своих практичных собратьев, которым, при всём уважении, что барокко, что рококо) и удивился, как, в эпоху баб с крепкими икрами, мускулистых шахтёров и бетонных солдат в развивающихся на ветру плащ-палатках можно было изобразить такое. И ни один цензор не разглядел этого пророчества! 

Так, кстати, было во многом, в той системе. При всей её внешней монолитности, она была вопиюще нежизнеспособна и построена или на консенсусе вороватых нацифицированных союзных элит, старательно представлявших идейность, или на искренней вере романтически настроенных немногих. И сама ткань системы была ничуть не крепче, чем ткань разбахромившегося, выцветшего знамени, забытого на много лет где-нибудь на верхушке трубы заводской котельной.

Витриной того самого совка были артисты. Ах, артист, говорили наши люди о каком-нибудь шутнике, отсмеявшись и вытирая слёзы. Сейчас можно сказать, та культура, которую генерировали для бухгалтера Зинаиды, слесаря Макарыча и инженера по лифтАм, какого-нибудь Эдарда Сергеевича, была порочна в самой своей сути.
Этот кинематограф, например, был просто токсином для мозга. Вместе со своими режиссёрами, актёрами и сценаристами. Не весь, конечно, но в своей львиной доле, кинематограф был дериватом сознания тех самых нацифицированных секретарей, проституированной интеллигенции и быдловатого плебса.

Унылый болтун захаров, со своими фильмами, на которые денно и нощно мастурбировали всевозможные людочки из житомира размерами с одну шестую мира, недавний покойник кваша, который, испуская дух, успел прослабиться белоленточным поносом, (человек с лицом настолько постным, что такое, очевидно, могло бы принадлежать только престарелой панельной шлюхе, которая оттарабанила всю молодость у дороги, потом, состарившись, уверовала, стала великой постницей, и однажды, идя в паломническую поездку к святым мощам, была внезапно оттрахана Дикой дивизией в полном составе), басилашвили, ну один в один то же самое, ахеджакова, вознёсшая совковое дамское уродство на неподобающе высокий пьедестал, гафт, ещё одна унылая персона, которая, кого бы не представляла, включая белогвардейского офицера, всё время играет жертву погрома, в общем, нет числа актёрам, этого, воистину погорелого, театра.

Это гадкая, пошлая, держащая кукиш в кармане, третьесортная культурка позднего совдепа и предопределила крушение страны, именно она. Она была сверху, а вот снизу были чудовищные, абсолютно чудовищные нацкультурки союзных племён, туркмено-киргизо-узбеко-хакассо-бурятские, базарно-уёбищные, просто позорные, походившие на дурно пахнущую отрыжку.

Не все, а кто был из этих "не всех"?

Тарковский, Параджанов. Высоцкий. Шпаликов. Были отличные национальные секции - литовская, украинская, грузинская, армянская, латышская. Были и актёры, которые тоже не из всех. Например, ушедший Ступка. Белявский тот же. Которые были в абсолютно меньшинстве. В одиночестве даже. Как тот флаг на небе таганского метро. Советском небе.