February 1st, 2013

Еврейский вопрос. Ян Бруштейн

Ты вот спрашиваешь, почему в стихах пишу:
«Еще постою я упрямый
Под шестиконечной звездой».
Дело в том, что я вырос в Пятигорске, совершенно тогда интернациональном городе, в нашем классе учились ребята разных национальностей - русские, армяне, греки, евреи, черкесы, казаки и Б-г знает кто еще. Нам это было известно, но национальным вопросом не заморачивались. С антисемитизмом я столкнулся только в армии - наша часть в значительной степени набиралась на Западной Украине. Пришлось дискутировать и с табуреткой в руках - благо я парень был достаточно спортивный.
Ситуацию во многом переломил один случай. Два злобных таких придурка, чтобы поддеть меня, нарисовали на заборе Звезду Давида и начали швырять в нее камни. Драться с ними я на этот раз не стал - пошел, сам не знаю почему, и встал у забора спиной к звезде. Камни полетели вменя. Но остальные ребята - русские и грузин Дато - навалились на "стрелков", прилично им наваляли, и я отделался несколькими синяками и разбитым лбом. Вскоре мои проблемы вообще закончились, хотя яростных споров, в том числе и на всеми любимую тему, было еще немало. Потом мы вместе воевали на Амуре. И прикрывали друг другу спины.
Я уважаю и ценю свой народ, хотя жить и сочинять рифмованные строчки могу только в России, и только на русском. Только в этом пейзаже, в этой истории и в этой энергетике.
Мой брат, младшенький, - иное дело. Он раввин, живет в Израиле, и его дети продолжат судьбу нашего народа.

Я вот думаю: у меня одна из бабушек, по ее стариковской версии – татарка, удочеренная и воспитанная в еврейской религиозной семье, в моей жене кровь кубанских казаков перемешана с польской и даже греческой, в невестке отмечен мордовский след, и кто же тогда мои внуки? Русские по фамилии Бруштейн?
И последнее - уверен, что нашу с тобой страну можно любить и понимать, оставаясь при этом русским, татарином (куда деть мою гипотетическую четвертушку казанской крови), удмуртом или, извини уж, евреем.
http://www.stihi.ru/2009/02/26/3314

Тут вы спрашиваете, за что я люблю Яна? Только ли за стихи? Нет, не только за стихи. А за то, что Ян - ТАКОЙ ЧЕЛОВЕК.

Мысли вслух...

Оригинал взят у te_el в Мысли вслух...
Всё-таки удивительный это феномен - позднесоветская образованщина.
Как некто выразился (не помню кто) - это полное подобие тоталитарной секты.
Формальная нацпринадлежность не важна - среди активистов секты я наблюдал этнических евреев, армян, азербайджанцев, украинцев и даже корейцев.
Формальная она хотя бы в силу того, что к соответствующим культурам (еврейской, армянской и т.д) они всё равно не принадлежат, языки в лучшем случае "выучили" и пр.
Между собой зачастую грызутся по тысяче и одному поводу.
В Израиле, Германии, США, куда их жизнь забросила - на 99% живут в жутчайшей бедности, иногда - в нищете, обитают в коммуналках, питаются от благотворительных организаций.

Но "символ веры", объединяющий их всех - лютая, фанатичная ненависть к стране, которая их всех породила, и которая уже 20 лет как не существует.
При одном упоминании о Советском Союзе у них глаза буквально белеют, и речь теряет признаки членораздельности.
Ненависть у них вызывает всё - первомайские шествия, пионерские горны, детские красные флажки, песни под гармошку, мелодии Пахмутовой, спутник и Гагарин, "волги" и "жигули", Катя Лычёва и автоматы с газировкой, стихи Михалкова и сказки Птушко, мавзолей Ленина и фонтаны ВДНХ - ВСЁ!
С какой гордостью, с пылом и жаром они рассказывают о своих кукишах в кармане, о пощёчинах парторгам, о дружбе с диссидентами, о "голосах", что они слушали каждую ночь, с нетерпением дожидаясь утра, чтобы бежать к знакомым с горячим перцем новостей под языком...
Это при том, что никто из них не сидел, не подвергался пыткам, не бывал на войне.

Сколько лет, наблюдая это в прямом эфире - пытаюсь понять этих людей. Не получается.
Вы ведь согласны, что не бывает в мире ничего абсолютно чёрного и ничего абсолютно белого, верно? Лишнее доказательство, что вы, выросшие там, получились все из себя прекрасные и хорошие.
Но тогда, чёрт возьми, судите по результатам.
Ваши мечтания и ваши усилия исполнились и увенчались успехом. Той страны больше нет.
Что вы выиграли? Кому вы нужны? Вы ведь не живёте, а существуете. Всем (в особенности властям "цивилизованных стран") на вас начхать. Справедливости и добра в мире не стало больше.
Так к чему всё это?
Может, сделаете робкое предположение, что в чём-то были неправы?

Нет, даже близко нет. Пишут разоблачающие статейки и отменно бездарные стихи о злобном Путине, о кровавой гебне, о бездарных Михалковых и страдающих чеченах. В перемешку с пародиями на советские песни, с остротами о давно умерших генсеках и прочем, прочем, прочем.
Жуть.
Мне уж деликатность не позволяет сказать, что одно из самых гнусных преступлений того режима - это что он вырастил целое полчище таких зомби...

48.48 КБ

Думал-думал, и решил ответить уважаемому Дану Дорфману постом. Итак, Гандельсман.

Сразу скажу так - скорее нравится, чем нет. Многое нравится. Что нравится?
1) Умелая игра на занижение. Занижающая лексика, вплоть до обсцентной, инкорпорируемая в текст, где не подразумевается, скажем, мата, что немедленно отсылает к речевым нормам интеллигенции. "Да мне эти его рефлексивные всплески в хуй не дудели" - услышал как-то от вежливого дедка в Питере, в один из приездов (а речь шла чуть ли не о Л.Н. Толстом) Ну и Гандельсман - из Питера, и, безусловно, человек он в высшей степени интеллигентный (тут, опять же, я без негативных коннотаций это слово вписываю). 
2) нарочито простые, вплоть до тавтологических, рифмы:

Мать исчезла совершенно.
Умирает даже тот,
кто не думал совершенно,
что когда-нибудь умрет.

Практически в 100% случаев подобного рифмования - можно было бы счесть этот приём уродством, чем-то вроде врождённой атрезии кишечника. Но - не тут. Формируется перепад. После выдающегося по трагизму начала - читатель соскакивает с этой высокой ноты на примитивной рифме. В любом ином случае, можно предположить, возник бы катрен, исполненный звериной серьёзности, фальшивый как петушиный крик, да мало того, комичный. 
3) сентенции, которые часто заключены в ткань стихотворения (один стихирный "аффтар", покорному слуге, в комменте, как-то раз, выразил: "ваши стихи имеют филасофию, но надо её писать более хорошо!!"). В общем, в стихах Гандельсмана есть философия, недаром он похож внешне на Владимира Соловьёва! Но эти сентенции не подаются с прямотой трамвайных рельсов, как это принято у графоманов, или с изяществом транспаранта в пионерлагере "ноги надо мыть!". Совсем наоборот - ненавязчиво и аккуратно.
4) Поэт умело, и опять таки, не в лоб, а мягко, исподволь, подводит нас к классическому наследию.
Он меня вгонит в гроб. Гроб.
Дай-ка потрогать лоб. Лоб.
Не кури. Не губи
легкие. Не груби.

Легко узнать:

Били копыта,
Пели будто:
- Гриб.
Грабь.
Гроб.
Груб.-
О плюсах я писать только начал, уж поверьте, их много есть у него. Это очень умный поэт, очень рассудочный, с чувством толка.

А теперь о главном - что не нравится у Гандельсмана. И делает его, после взаимовычета плюсов и минусов - середняком, даже несмотря на пиар этого автора литературной заокеанской и не только, торсидой.
Это - абсолютный слепок с поэзии так называемых эмигрантов. Вот ни шагу вправо, ни шагу влево. Просто история так распорядилась, что значимое количество образованных и неглупых людей в одночасье покинуло страну, где русский язык был в употреблении. Эти люди, как и все вообще нормальные люди, когда-то, в детстве, написали несколько стишков. Возможно, и забыли об этом. А вот оказавшись в иноязычном море, уступили давлению славянских глаголов, которые, в условиях отсутствия соприродных сигналов, стали рваться из ментального чрева, как аскариды из трупа. Они стали это записывать, выкладывать на какой-нибудь портал "графоманов нет", и понеслась. Выяснилось, что едва ли не половина биомассы этих порталов - те же самые образованные и неглупые люди, заплутавшие в каменных джунглях всемирного торонто, у которых - те же проблемы с глаголами. Ну и духовных бабенций из русской провинции никто не отменял - они ведь тоже вышли в Сеть.
- Яша, вы гений! Вы пушкин, Яша! Нет, больше пушкина! Вы бродский, Яша!
- Сёмочка, я когда читаю ваши стихи, я даже не кушаю три дня, и мой диетолог просто рад за меня! Пишите больше!
- Когда я прочла ваших стихов, я ненароком потеряла свою пространственно-временную локализацию! К сожалению, это произошло не дома. 
И тут, в языковом практически, одиночестве и на старости лет, автор начинает в это ВЕРИТЬ.
Есть куча эмигрантских поэтов - от вопиюще бездарного какого-нибудь Габриэля (или Этельзона), до складного, в целом, хотя и пошлого, как торт с розами, дедка Кагана, или действительно хорошего, но герметичного поэта Паташинского. Пишут они разное, но, по большому счёту, сбиваются на одно и то же. (Может, кроме Паташинского, но он тема отдельного разговора, полагаю)

И это отменяет уникальность поэта Гандельсмана. Потому как регионализм - это явление, возникшее не вчера и не позавчера. И самая яркая черта регионазизма - это разлучение с мейнстримом языкового двжения, без разницы, сословная, субэтническая или географическая тому причина.

Ну чему тут сочувствовать? Тому, что вокруг говорят на инглише? Таки это было понятно, что говорить будут на инглише. Тому, что возрат имеет место быть неюным? А кто-нибудь вообще помолодел, я о людях в целом? Хотите, скажу? Неинтересно. Если я захочу почитать что-то американское, я почитаю а. каммингса. Того же Паунда, три костыля ему в гроб. Холмса. Генри Лонгфелло, наконец. Но не марговского из бобруйска. На хуй, потому что, не нужно ни марговского, ни бобгуйска. НАХУЙ. Я не сочувствую. Нет, не копаюсь в анамнезах "ах, почему они не поехали в Израиль". Ну не смогли, и не поехали. Им того и хотелось, что сейчас имеют - они того желали, и они того получили. Но во мне нет и в помине никакого сочуствия. Если бы каждый из них нашёл свой клондайк, золото потеряло бы значение мирового эталона материальных ценностей.

2. Эмигрантское

День окончен. Супермаркет,
мертвым светом залитой.
Подворотня тьмою каркнет.
Ключ блеснет незолотой.

То-то. Счастья не награбишь.
Разве выпадет в лото.
Это билдинг, это гарбидж,
это, в сущности, ничто.

Отопри свою квартиру.
Прислонись душой к стене.
Ты не нужен больше миру.
Рыбка плавает на дне.

Превращенье фрукта в овощ.
Середина ноября.
Кто-нибудь, приди на помощь,
дай нюхнуть нашатыря.

По тропинке проторенной -
раз, два, три, четыре, пять -
тихий, малоодаренный
человек уходит спать.

То ль Кармен какую режут
в эти поздние часы,
то ль, ворье почуяв, брешут
припаркованные псы.

Край оборванный конверта.
Край, не обжитый тобой,
с завезенной из Пуэрто-
Рико музыкой тупой.

Спи, поэт, ты сам несносен.
Убаюкивай свой страх.
Это билдингская осень
в темно-бронксовых лесах.

Это птичка “фифти-фифти”
поутру поет одна.
Это поднятая в лифте
нежилая желтизна.

Рванью полиэтилена
бес кружит по мостовой.
Жизнь конечна. Смерть нетленна.
Воздух дрожи мозговой.



 А ведь сочувствие - это, по большому счёту, именно то, что испытывает читатель, когда у него по выражению, опять-таки, стихирных комментаторов, "всё тело покрылось мурашками" и "в глазах стало темно".
Вот скажете, уехал бы ты, Амирам, в Америку тогда, в начале 90-х, писал бы такое? Знаете, положа руку на сердце, писал бы. Наверное писал бы. А хотя - чёрт его, по правде, знает.
Ещё по теме - Дан Дорфман http://dandorfman.livejournal.com/297086.html