Амирам Григоров (amiram_g) wrote,
Амирам Григоров
amiram_g

ДР прошёл.

Ещё один.
Был брат с племянником - брат Миша и племянник Миша.
Был Лес Густой, постящийся византиец. Был ещё один постник - Орлов.
Антон Сергеевич был, физик. Двё тёти, одна тёща. А жена была на съёмках.
Ели филе акулы (Амирам, где ты взял филе акулы? А так я и сказал. Хотя, какая тайна? В Монетке, в рыбном отделе).
Пили Метаксу, которую привёз мой дядя Рафаэль из Майами. Сказал, что кроме Греции и Америки Метаксу больше нигде нельзя пить. Сам Рафаэль уже отбыл. Он аэрофобией не страдает, два-три раза в год приезжает в Россию, то есть, прилетает.
Да, ещё Столичную пили.

Всё было очень по-взрослому. Как это, по взрослому? Это когда все чинно беседуют, никто не нажрался, кушают, говорят за погоду и за как готовить рыбу. Ой, ещё за кино, немножко за политику, и никаких тебе безумств.

Это время пришло такое. Время.
А я помню, как мы отмечали мой день рождения в институте, в 96-м году. У меня настроения не было, уж не помню, что было причиной. Прихожу после первой пары в Аппендикс, это знаменитое институтское кафе было. Сажусь за столик. Беру кофе, закуриваю сигарету.
Подходит Петя Зозуля, был такой фрукт в институте, харизматичный юноша, с тоскливыми еврейскими глазами, с вислым носом, ходивший в пресловутых "казаках", в кожаной куртке, такой вечно молодой, вечно пьяный студент. Увы, ничего о нём лет 5 не знаю, но тогда мы дружили. Я, кстати, ему, себе, и ещё нескольким людям спас жизнь.

Как это было? А так. Пили мы вечером в месте, именуемом "Птюч". Это был институтский закуток на втором этаже, названный в честь клуба, модного в 90-е. Я в том клубе не был, а вот одноимённом закутке пил сотоварищи часто.
И работал на кафедре химии лечфака такой Петрович. Петрович был студент из Тульской области, из города Алексин, любивший выпить, как медведь - бороться, худощавый, с испуганными глазами паренёк, постоянно отчисляемый, завсегдатай абсолютно всех пьянок. И выпивали в тот день - сам Петрович, Зозуля, ещё чувак по погонялу Босс - толстый, старообразный студент с Лечфака, страдавший нервным тиком, Лёша Борода, реаниматолог, интеллигент в очёчках, любимец дам, ещё Бивис, мой однокурсник, Скиф, известный на весь институт гений, проучившийся в институте ровно 6 лет, как полагается, но только на одном курсе, и, если уточнить, на одном семестре, а именно, на первом, дядя Лёня - институтский мусорщик, известный, как дядя Лёня - Семь ветров, и покорный слуга.
Пили водку с пивом.
Водка была интересная. Сейчас у меня от одной рюмки того дивного напитка немедленно случился бы инсульт. А тогда пили. И нахваливали. Водка была из магазинчика "3 ступеньки", который в те годы был на улице Островитянова. Владел магазином пожилой ингуш, очень хороший дядька. Он меня знал, и если я приходил, даже без денег, он давал водку, зная, что я всегда деньги верну. А водка была чудовищная. Называлась она просто "Водка". Если бутылку перевернуть, каждая третья начинала течь - крышечки были очень скверные. Наклеены этикетки были, как попало. Если хозяина не было, за прилавком стояла русская женщина, лет 40-ка, она в долг не давала. Но говорила, типа, ребятки, подождите минут двадцать, хозяин разольёт, и будет вам водка. Как говорится, по Фрейду.
Была в магазинчике ещё одна вкусняшка - вино под названием просто "Вино". Этот напиток заслуживает отдельного поста, но это, как говорится, отдельная история.

Ну, короче, пили мы на "Птюче", вечером, поздно, водка под названием "Водка" - кончилась. И тут вспоминает Петрович, что у него есть жбан кафедрального спирта. Тащит жбан, Зозуля разливает по стаканам пластиковым, поднимает и кричит: Понеслась!
Я стакан приближаю, и чувствую - сквозь миазмы водки под названьем "Водка", выпитой в количестве двух бутылок, сквозь пивные пары - странный запах. Незнакомый. Нюхаю - да. Что-то не то.
Говорю:
- Стой, Петь, тут присадка!
Тот:
- Да какая нахуй, присадка? Понеслась!
- Стой, дурак угандошенный, это не спирт!
- Да ..., спирт это! Понеслась!
Дядя Лёня - Семь ветров тоже мне говорит:
- Амирам, ...., ......, .......!
А я говорю, что этого пить нельзя.
Зозуля же запрокидывает голову, подносит стакан, а я, как Вениамин Смехов, из советского фильма про мушкетёров, у него стакан выбиваю. Мат, перемат, и в этот момент Босс, моргая и дёргая носом, находит на жбане наклеенный кусочек лейкопластыря с надписью, очень краткой: "Толуол, 5%".

Ну так вот, в день моего рождения, в 96-м году, подходит к моему столику в Аппендиксе Петя Зозуля, вытаскивает из кармана бутылку, молча, глядя на меня с некоторым осуждением, ставит её на стол и садится, придвинув стул. Через минуту подходит Борода, и делает то же самое. Потом - пацан с Педфака по погремухе Тухлый, потом Рома, известный, как "Чёрный плащ", потому как, искренно считая себя бандитом, этот Рома ходил всегда и везде в чёрном плаще, похожем на католическую рясу, потом Янис, потом - Бивис, и т.д. Через минут 15 стол был весь заставлен водочными бутылками. Столы сдвинули. И понеслась. Выпивало человек сто. Со всех курсов. Выпивал даже сильно деградировавший препод с анатомии Лечфака, имени его не помню. И девушки! О, сколько их было! Лада, Таня, Надя Кащюня, Аня, две Оли, две Наташи, ой, три Кати, в том числе знаменитая Катя-Ведьма, и даже одна Сандра, которая была мулатка! Одна из девушек оказалось старостой из группы Скифа, но ни она, ни он на занятия не ходили, и познакомились только тут, что неудивительно. Пил, я, пил, принимал поздравления, а потом Б-жий свет несколько померк, а когда я снова начал понимать реалии сотворённого мира, то оказался я в городе Тверь. Где был впервые в жизни. И я сначала не понял, что это Тверь. Но что-то говорило мне, что я не в Москве (хотя была идея, что это какой-то неизвестный мне московский микрорайон). Номера машин, правда, были странные. А мне было неудобно спрашивать у прохожих, как называется этот город, и я спросил, как пройти к вокзалу, и уже на вокзале прочитал, как называется город. До сих пор думаю, что я наскочил по пьяни на Старика Хоттабыча, и тот меня за непотребный вид в Тверь телепортировал.

Мы ещё раз там оказались. Через год, наверное. Целой компанией. Но это, как говорится, отдельная история.

А что до ДР. Такого, как тогда, никогда больше не будет.
Видимо, каждому времени года - свой цвет.
Свой цвет.
Subscribe

  • Немного о русско-турецком

    Валерия Олюнина: "По линии Россия-Армения-Турция-Азербайджан сложилась парадоксальная ситуация, дисбаланс, своего рода «ножницы».…

  • Ещё о провластной публицистике

    Кстати, "коммерсант" во время карабахской войны получил разнарядку, как и вся пропутинская пресса, "мочить" армян. И какая-то…

  • о провластной публицистике

    Итак, два направления отечественной провластной публицистики по вопросу союзничества России и Турции. Первое - шлюхачество и наташизм без…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 40 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Немного о русско-турецком

    Валерия Олюнина: "По линии Россия-Армения-Турция-Азербайджан сложилась парадоксальная ситуация, дисбаланс, своего рода «ножницы».…

  • Ещё о провластной публицистике

    Кстати, "коммерсант" во время карабахской войны получил разнарядку, как и вся пропутинская пресса, "мочить" армян. И какая-то…

  • о провластной публицистике

    Итак, два направления отечественной провластной публицистики по вопросу союзничества России и Турции. Первое - шлюхачество и наташизм без…