Амирам Григоров (amiram_g) wrote,
Амирам Григоров
amiram_g

Categories:

Расстрел царской семьи, или круги по земле.

Сегодня – очередная годовщина расстрела царской семьи, не за горами – столетие с того дня. Безусловно, то было одно из самых известных и резонансных убийств 20-го века. Следует, безусловно, вспомнить, что не только в России убивали коронованные семьи. В той же Сербии, безо всякой революции, в 1903 году была убита королевская чета, а также – братья королевы и силовые министры. Пресса писала об осквернении трупов, ликующей черни и даже о восторженных речах белградского митрополита, одобрившего, по сути, произошедшее злодеяние.
Поводом к развязыванию 1-й Мировой было, как известно, умерщвлении другой супружеской четы – Франца-Фердинанда, австрийского наследника престола, и его жены, эрцгерцогини.
Но, не оставляет ощущение, что все вышеупомянутые жертвы давно отпеты, давно прощены, и практически забыты, но не то в России. Тут даже перезахоронение останков царя и его семьи в Петропавловском соборе, произошедшее при Ельцине, мало что изменило в отношении разных групп людей к личности и деяниям последнего государя. Может быть, оттого, что ельцинская эпоха, время аморальности и неустроенности, сама по себе мало годилась для исторических оценок.
Долгое время, в советскую эпоху, расстрел семьи последнего русского императора не особо обсуждался. Оттого и обрастал всевозможными криптологическими версиями. Автор лично имел удовольствие полистать занятную брошюрку в конце 80-х, продававшуюся на Ваганьковском кладбище, где речь шла о присутствии в Ипатьевском доме неких «раввинов», о «заспиртованной голове Самодержца», которую демонстрировал Троцкий в стеклянной колбе, и рядом других милых выдумок. Но, следует отметить, в советскую эпоху личность Николая II, несомненно, демонизировалась. Все события, как неудачи и несчастные случаи, так и трагедии, имевшие тяжкие последствия для страны и её многочисленных народов, как то, что было вызвано личными ошибками царя, так и то, за что он, по всем представлениям о справедливости, вряд ли может нести ответственность, например, Ходынка или Ленский расстрел – в той или иной мере вменялись ему в вину.
В то же время, за пределами России-СССР, образ последнего царя, причисленного эмигрантской церковью к лику святых, несомненно, носил следы лакировки и позолоты, пожалуй, объяснимой только одним – его мученическим концом, да и тем, что в России последовало – гражданской войной, голодом, испанкой, невиданными жертвами и разрухой, потерей родины.
И вопрос о том, как, по каким критериям следует судить деятельность последнего «Хозяина земли Русской», на каких весах взвешивать его вины, и кем он был, идеальным ли, моральным человеком, несчастной жертвой обстоятельств и врагов России, не вынесшим венца, чрезмерного по весу, или же обделённым талантами, равнодушным властителем, любителем развлечений, последовательно ведшим страну к пропасти, и опрокинувшим её туда - по сей день раскалывает общество.

Видимо, столетие для нас ещё слишком малый срок, чтобы выносить беспристрастные суждения. Но хочется сказать – сам принцип русского самодержавия, который Николай не создал, просто унаследовал, и в рамках которого было так комфортно его отцу, правившему в затишье конца 19-го века, уже не мог быть эффективным в начале века 20-го. Невозможно было управлять гигантским косным кораблём, (исполненным противоречий между этносами, социальными стратами и поколениями, как это принято на Руси, идущим не по благоприятному ветру, а, на сей раз, против бури), используя набор охранительных принципов, и только. Новое время требовало новых решений, принципиально иных, но Николай II был кто угодно, только не реформатор, он мог лишь плыть по течению, предпринимая вынужденные шаги, убеждая тем всех в своей слабости.
Нельзя было замыкать на себе весь гигантский механизм державы, в которой происходили, по велению времени, сдвиги, которых не было веками, замыкать до такой степени, что принять командование армиями на самой крупной войне с начала человеческой истории, не будучи при этом полководцем.
Обратной стороной автократической системы правления было то, что либеральные круги, представители земств, просвещённая часть дворянства, образованная верхушка национальных меньшинств, имевшая некоторое влияние на русское общество, интеллигенция в целом - избрали его персону для уничижительной критики. В их глазах всё – все многовековые пережитки, как, например, повальная неграмотность, (хоть Николай был единственным царём, более-менее эффективно с ней боровшимся, ассигнуя необыкновенно щедро, особенно, в сравнении с отцом, начальное образование), повальное мздоимство, (хоть Николай, по всем отзывам, терпеть не мог взяточников), бездарность некоторых генералов, воспитанных исключительно парадами, вполне средневековый обскурантизм, засухи и саранча, приводившие к голоду, «подвиги» некоторых деятелей, близких ко двору, на ниве коррупции, разгильдяйства и распутства, - было личной виной первого лица империи. Эта критика переходила в ненависть, в травлю и шельмование, безусловно, шедшие во вред России и встречавшие восторг у её врагов. Одно стихотворение Бальмонта, эпохи первой революции, знаменитое, чего стоит:

Наш царь – Мукден, наш царь – Цусима,
Наш царь — кровавое пятно,
Зловонье пороха и дыма,
В котором разуму — темно...
Наш царь — убожество слепое,
Тюрьма и кнут, подсуд, расстрел,
Царь-висельник, тем низкий вдвое,
Что обещал, но дать не смел.
Он трус, он чувствует с запинкой,
Но будет, час расплаты ждёт.
Кто начал царствовать Ходынкой
Тот кончит — встав на эшафот.

Безусловно, Николаю нельзя было глядеть, подобно зрителю, не делая попыток вмешаться, на катастрофическую поляризацию общества, нельзя, как мы сейчас видим, поощрять беззаконие и даже насилие, творимое в отношении тех или иных этнических или религиозных групп, я о евреях, армянах, старообрядцах, поляках, нельзя было опираться на одиозных людей, нельзя было окружать себя теми, кого назовут «придворной камарильей», да что там говорить, тысячу вещей, возможно, нельзя было делать. Но, в любом случае, этот человек заплатил самой страшной ценой за всё – своей жизнью, жизнью своей семьи, и, по большому счёту, существованием той России, в которой он родился, и которую, как можно представить, любил.
Последний император канул в землю – скопом всеми преданный, даже частью родни, окружением, армией, народом, даже некоторыми церковными иерархами, преданный торопливо и с радостью, с ним расстались, как с затянувшейся навязчивой лихорадкой, ожидая от будущего – лучшей доли, исцеления. Да, возможно, его сделали козлом отпущенья, в том самом, библейском смысле, ожидая от этой искупительной жертвы – волшебного дождя, который прольётся, и в России станет, наконец, хорошо. И зацветут все поля, и забудется недород, и закроются все шинки, и закончатся все войны, и все эпидемии пройдут, и тельцы станут тучней, и, наконец, англичане и прочие немцы начнут завидовать, глядя на русское счастье. Но не так вышло, как это мы знаем. От ушедшего, вместе с семьёй, в землю, царя, пойдут по земле круги, всё больше и больше, всё страшней и страшней. И увлекут они дома с людьми, целые города, и соборы, и кладбища, и волости, и губернии, и целые народы – уйдут под землю следом.

«Разумей же, бедник, от каковы высоты и в какову пропасть душею и телом сгнел еси!»

Потом была другая жизнь, другие свершения, другие победы, всё было потом, но не в оправдании злодейства пользою следует искать путей, и не в проставлении ненависти выше чести, и, может быть, главное в той, столетней, почти уже давности, трагедии – это наша память о ней, как залог неповторения.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments