Амирам Григоров (amiram_g) wrote,
Амирам Григоров
amiram_g

Category:

Немного ресторанной критики)

Я из-за детей стал ходить в рестораны. Смешно ходить в рестораны, если у тебя есть тётя, умеющая готовить. Но антураж, музыка, и т.д. - дорогого стоит. И ещё Йося капризный мальчик, и если захочет есть на улице, то тут уж покорми его, как можешь.
И пошли мы с ним мимо азербайджанского ресторана. И Йося - мама, мама (это по-Йосиному, да и по-грузински, "папа"), няма! (ну, тут переводчик не нужен). Зашли. Удивительный интерьер, дороженный, то есть - барная стойка серебристая, с серебристой же рекламой "крушовице" и "баварии", похожий на крекинг-колонну набор бюреток с разным пивом, по стенам - ниши, в которых стоят кувшины с изображением виноградных лоз (таких кувшинов нет в азербайджанской культуре вообще, это в советское время - неотъемлемый элемент грузинских кафе), и картинки с видами "старого Баку" (этими кувшинами и видами, плюс мечтательной, усатой и со сросшимися бровями физиономией бармена, попеременно ковырявшего то в носу, то в зубах, всё кавказское исчерпывалось) тяжёлые деревянные "готические" табуретки и столы, а-ля Германия или Чехия, светильники, аранжированные под керосиновые лампы, огромные мониторы, беззвучно транслирующие футбольный матч не пойми кого не пойми с кем, запах туалетного освежителя и орущая гадкая русская попса, причём такая, что ничего в горло лично мне не полезло бы, будь я один. Хотел было уйти.

Но Йося воссел на табуретку, сложил руки перед собой, и делать было нечего.
Подошла славянская официантка в обтягивающей рубашке белой и в шейном платке. Улыбнулась, во рту золотой зуб. (Я и понял. зачем её взяли, зуб, видимо и был решающим фактором). Меню.
Смесь "европейского" и "русского" с элементами кавказского. Я взял харчо, долмы, салата, пахлавы. Пришлось попробовать всего, пока кормил ребёнка. Синтетический был харчо - просто абстрактный некий суп. Без запаха даже. Но, блин, в супнице, с понтом. Ещё странная долма, внешне похожая на. Не скажу, на что. Тоже, в общем, пристойная на вкус. Подавали её на тонких продолговатых блюдах, в форме селёдочницы, заимствованных, как мне показалось, из японского обихода. Чай в стканчиках армуды, турецкие сухофрукты, пахлава. Надкусил пахлаву.

О ты, грубая дивная пахлава моего детства! Дорогая, по два с чем-то! Которую продавали, заворачивая в серую толстую бумагу, возле Йени базары, за которой стояла очередь знатоков – это те, которые понимают в пахлаве. Большие ромбы, тяжёлые, сочащиеся мёдом, высокие, жёсткие, набитые орехами – о, как я их помню. Ритуальная пища древних персов – ромб, фигура индоевропейской вселенной, с орешком – солнцем посередине, сладкий мир, поглощение которого – аналог ежегодного причастия, это чтобы был сладким весь год, э-ноурози э-кейф.
То, что принесли нам с Йосей, под именем пахлавы, это «вастоцны сладкы тардицонны сладасти азербацански» - были мягкие, маленькие, сантиметров 7 длиной, сантиметр высотой, почти квадратики. Я попробовал – вкус орехов кешью, неведомых нахрен на Кавказе. И никакого мёда. Жрать такое могут лишь вот эти золотозубые официантки из какого-нибудь небольшого городка, типа ейска, которые оказались в турецком гареме по собственному желанию. Мы с Йосей не стали (Йося понюхал и отложил, сказав «не айфо». Что в переводе с Йосиного «дрянь редкая»). Крашенные анилиновыми красителями сушёные куски ананаса, папайи, киви и т.д., Йося даже нюхать не стал. Ушли. Интересно, что официантки и бармен махали руками, улыбались и приглашали побывать ещё так фальшиво и подобострастно, что я вспомнил фильм «убить Билла», и догадался, что они недавно открылись.

А в другой раз мы пошли в грузинский ресторан. Интерьер там не то, что жуткий, дешёвый просто. Подвал, стены которого покрыты циновками и пластиковым плющом. Бедно. Никакой барной стойки. Даже кувшинов с виноградом на первый взгляд не видно – но потом я нашёл парочку. Горят обычные офисные светильники, замаскированные, под пластиковым плющом. Но – негромко поёт Лела Цурцумия, и запах. Запах! Как же там пахло! Живым перцем, солёной капустой по-гурийски, чесноком, вином, шашлычным дымом!
Посетители были проще не придумаешь – с одной стороны, за столом, заставленным пустыми пивными кружками, сидели две грустные и очень пьяные бабищи возрастом под полтинник, и пытались петь советские песни, перебивая Лелу Цурцумия, с другой - беседовала компания горцев. Говорил, правда, только один горец.
«Ара, падходит. Э, сука я говорю да. Ты кто э такой? А а он в обратку пошёл, клянусь э».
Остальные только цокали языками. Парень официант подошёл, очень нескоро, чуть ли не через полчаса, русский, лет 20. Я ему, тыча пальцем в меню, заказываю блюда – чанахи, мцвади, то да сё, всё грузинское
Парень уходит. Потом показывается в окне толстый грузин в колпаке, смотрит на нас внимательно и оценивающе. Лела Цурцумия прервалась, запел Гоги Долидзе. И очень быстро принесли первые блюда. Парень русский нёс поднос с чанахи в чугунках, а второй поднос, с чихиртмой, несла, переваливаясь на поражённых артритом ногах, старая грузинка с крашенными хной волосами. Чихиртма в глубоких мисках. Которые в Баку назывались «кисЯ». Много в каждой. И это блин пахло! В этом бедном грузинском вифлееме над чихиртмой плавал лимонного цвета настоящий жир! Чанахи был из печки.
И я взял вина. Йося, решив, что это какой-то особо ценный сок, который ему не дают, начал скандалить, я ему тоже налил – но Йося не стал пить вина. Всё-таки в три года это ещё рановато, в четыре ещё куда бы не шло. А воды Лагидзе – в самый раз.
Повар высунулся вновь, поглядел, и понесли второе – ломтики баранины, припорошенной сумахом и обсыпанные луком. Опять же, много баранины, порции немаленькие. Йося ел очень серьёзно – это жадный мальчик, и брал он с двух тарелок. Пришла потом старая официантка и сказала:
- Вкусно покушали? Понравилось?
Да, понравилось, хотел сказать я. Понравилось, и не только потому, что вкусно. Потому что вы напоминаете моих знакомых. Потому что повар ваш похож на повара из батумского санатория, который, в моём детстве, плакал, разгружая машину – вытаскивая головки сыра, бараньи ноги, зелень, помидоры в ящиках и т.д., огромный, краснолицый повар шмыгал носом, вытирая рукавом влажные глаза, а все остальные стояли вокруг тихо и почтительно.
Я тогда спросил у своего приятеля, чего, мол, Росташвили плачет?
А приятель, сделав серьёзное лицо, сказал шёпотом:
«На нервни почве! Он думает, что испортит продукти!»
Потому что вы похожи на мою бабушку, и, соответственно, на прабабку этого жадного ребёнка – он её никогда не увидит, а она всегда спрашивала меня «Вкусно покушал? Понравилось?» с теми же интонациями.
Потому что произошло чудо - и ваш пластиковый плюш из Ашана напомнил мне улицу Месхи в дождь, летом, в июне, когда пахнет розами в Тбилиси, городе, в котором я не жил - но часто бывал.
Потому что вы поставили музыку специально для нас, думая, что мы грузины, а мы, не грузины, мы – на самом деле - два ребёнка, разница между которыми только в том, что один знает - Кавказ его родина, а другой ещё нет.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments