Category: мода

Category was added automatically. Read all entries about "мода".

О позднесоветской моде на оперетту.

Вспоминаю, как в конце советской эпохи вдруг взрывообразно возникла мода на кафешантанную пошлятинку а-ля "как при батюшке-царе". Причём возникла она что называется, "сверху" - в те времена по другому и быть не могло.
По радио и тв прямо потоком пошли всякие мистеры Х, водевили и оперетки. Маяк передавал "и смеётся он, и хохочет он, злой шутник, озорник Купидон", "по Москве" с голубого экрана неслось "красотки, красотки красотки кабаре", и у меня тогда возник большой вопрос.
Дело в том, что дореволюционные дома были, что в Баку, что в Москве - с башенками и лепниной, порой совершенно сказочные, а современные постройки тогда делались бетонными скворечниками для людей, слепленными кое-как овощехранилищами, казённые здания вообще напоминали колумбариями для животных - чем постройка была старше, тем она смотрелась пристойнее. Посуда, сделанная 100 лет назад, была белее и изящней современной. А уж орехоколка, которой было сто лет, блистательно выполняла свою функцию, а совковая точно такая же - норовила больно прищемить кожу на руке - неизвестно, на чью руку она была рассчитана, вряд ли на человеческую. .
Собственно, тогда я прочитал Блока и дебильного фронтовика Ваншенкина, и уже понял, что быть ваншенкиным после Блока - попросту стыдно.
Большевиками в светлое будущее отчего-то не были взяты виданные мной в разных домах в центре хрустальные люстры, шёлковые обои со слонами, канделябры в виде мавров в тюрбанах, потолочные плафоны с росписями, а также то, о чём я даже не догадывался - духовная музыка Черепнина и Гречанинова, например. Но отчего были взяты обдроченные сифилитические софы и козетки из одесского дома терпимости, все эти дебильные канканы и "я цыганский барон, у меня много жён"?
Потому что фрезеровщику без указательного пальца и в очках на резинке и ткачихе с лишними 60 кг и с плохими зубами - надо было дать хоть недолгую возможность почувствовать себя буржуа? Потому что любая пошлость была отчасти созвучна советскому строю и оттого - безопасна, а крайняя, абсолютная пошлость - даже полезна?
До сих пор не очень понятно.

маша хуяша

Всегда думал, что мода перхотливой либеральной публики брать в более чем преклонном возрасте себе детское имечко - Маша Слоним, Маша Гессен и т.д. - тупая блажь только пожилых обладательниц яичников.
Но нет. На просторах интернета найдена мужская особь по имени Дима Зицер. Я предположил было, исходя из некоторой шаловливости текстов, что это юноша в подвёрнутых штанах и с вейпом. А это оказался пожилой, плешивый и обросший седой щетиной ашкеназоид, чем-то напоминающий Серебренникова, тоже с кольцом в ухе, и тоже, по-видимому, нехороший и противный.
Вот уж точно, молодая была не молода

Артур ака старый поц Кальмейер имеет проблему.

Мир – как пыль под подошвами старых солдатских сапог.
Бесконечность пустыни и белый налёт на плечах.
http://www.stihi.ru/2005/11/29-1871 

Купите кто-нибудь этому дураку Head & Shoulders!
Я понимаю, что в Харькиве при Брежневе так было модно. Но в Америке! Ебёна мать!



Фото Кавказа

67c525d2dc74
Абазинки в национальных костюмах. Это поразительно, сколько культуры в одежде, в головных уборах, в украшениях. Достойная иллюстрация к статье "Кавказская цивилизация".

cd271fe9e9ad
А это "кавказские татарки", то есть азербайджанки будущие. Абсолютно ничего кавказского нет ни в одежде, ни в чём. Это типично туркменские одеяния, среднеазиатские по природе.

Вот туркменка начала 20-го века, из другого источника. Чётко - то же самое.
Когда азербайджанские ансамбли песни и пляски показывают нам традиционный набор "кавказского одеяния", то есть черкески, газыри, кинжалы и т.д., а также парчовые платья до пола, с газовой накидкой на голову, то понятно, что костюмы эти были придуманы в сталинское время - слеплены из дагестанских, грузинских, армянских и персидских. А традиционная среднеазиатская одежда типа чапанов и пёстрых мешков на голову была убрана с глаз долой (и из сердца вон).
http://olga-1821.livejournal.com/164027.html

Горбачёв!

Возвращается косноязычная скотина. Брехливый ставропольский тракторист, немец года, самый омерзительный недоумок, самый гадкий гомункулюс, какой только мог быть взращён в реторте  быдловатой аппаратной системы Брежнева. Муж колхозной модницы, одевавшейся в красный флаг, со внешностью раздатчицы из рабочей столовой провинциального сахарозавода. Гнусный простец и дебил.

Его некоторые даже уже не помнят.

"Не волнуйтеся, тоуарищч Старовойт, я даду вам слово"
"Не нада перехибать, тоуарищч Траукин"
"Азибарджан"

Превратившийся в пятнистую отёчную жабу дегенерат. Выродок.

Наконец-то наши матрасоложцы изыскали себе достойного вождя. Это, чтобы все знали. Если они каким-то образом снимут Путина, то явно начнутся погромы по всей стране, начнётся обмен 5-тысячных купюр, и неприкаянные тени собчака, травкина, чередниченко и т.д. примутся бродить по Кремлю, источая запах серы и глухо стеная.

У духе хласности.

О Гольдштейне

Я знал Александра Гольдштейна в Баку. Нет, не знал, это сильно сказано, что знал. Я один-единственный раз разговаривал с ним, встретив на дне рождения у Яника Ш., одного, тоже, довольно шапочного знакомого.

Гольдштейн, которого литературная штетлократия возвела в ранг самого великого и самого прекрасного прозаика десятилетия (о его творчестве чуть позже), был тощим, постарше меня, небольшого роста существом, состоящим из очков, кудряшек и немеряных понтов. Одет он был во всё импортное и дорогое, чем походил на комсомльского функционера. Единственное, что он делал за столом, это, что называется, гнал, изредка презрительно поглядывая на меня, выделявшегося в той ашкеназско-русской компании восточным обликом (и кипой).  
Не помню всего разговора, но помню, что Гольдштейн умничал непомерно. И говорил без умолку. Речь шла о роке, которого я не знал, ещё, видимо, о какой-то музыке, которую я не слышал. Потом разговор плавно перетёк на другие темы. Я вежливо молчал, сидя в засаде, ожидая, когда он скажет глупость, потому что "модные" темы мне были неизвестны, а вот в фундаментальных знаниях, включая еврейскую Традицию, я знал,  что уделаю любого совкового гольдштейна. Тот же себя ждать не заставил, и вскорости ляпнул. И тут я его торжественно, медленно и ещё с бОльшим гонором размазал по стенке, буквально засыпав цитируемыми на память источниками. (Кстати, там и девушки были, и мне было понятна причина гольдштейновского красноречия).

Что тут началось! Какой навоз потёк! Гольдштейн даже, чтобы произвести, по его мнению, максимальное впечатление, заговорил по-английски! Наверное решив, что сефардских демонов может остановить только язык Киплинга! Он прям-таки побагровел! И тут я встал, сказав, что меня ждут, и вежливо откланялся, оставив Гольдштейна сидеть в галоше. 

Потом, после известных бакинских событий,  я видел его в синагоге, тихого, бледного и тоже в кипе. Он сделал вид, что меня не знает, я - тоже.

Что же касается прозы. Прозу Гольдштейна читать невозможно. Но чувствуется, что автора гнетут те же злые духи, что и тогда, на дне рождения Яника, в добром ещё, провинциальном, как сорочинская ярмарка, моём южном городе. Хотя у моего города был один плюс - мой город был полон языков, полон южных запахов и восточных мелодий, но наш модник всего этого не вкурил - он так и остался писателем на житомирском эсперанто, не зависящим от пейзажа.

"Я самый умный"! - кричит каждая строчка. "Я самый талантливый!" "Меня не оценили, потому что люди слишком мелки, для того, чтобы меня оценить!"

И как результат - довёл себя. Проще надо быть, проще. Вот ей-Б-гу.