Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

Был в Билингве

Откуда как-то был изгнан охраной с немалым позором. Но, что было, то было. Много воды утекло. Персонал поменялся, и даже стало кушать салат тут можно. Впрочем, раньше салат был мне малоинтересен.

Отличная компания - Лёша Григорьев, Сканди, Дана Курская, Чемоданов, само собой, Плахов, Саша Литвин, Михаил Микаэль, кого забыл?

Замечательный подарок от Игоря Марковича Горича - сборник, где есть и мой стишок.  Причём, открывающий главу.
Немного отдельно сев, чтобы не смущать, мы с М. Микаэлем ели фруктовый салат и пили чай обычный (без чабреца), а остальные пили поэтические напитки с поэтическими закусками. Общались мы "за литературу", прихлёбывали чаёк, я на диете, Микаэль не пьёт (это всё временно, но вот так вот именно сегодня), и, как раз, по теме раннего Багрицкого общались, как вдруг приходит Она.
Она это блондинко на каблуках, в мини-юбке, в сетчатых колхоутках, в корсете, и с таким декольте, что больше видно, чем не видно, причём, роста такого, весьма хорошего роста, и размера - тоже.
Внимание - в руках у ней - здоровенная бутылка водки, початая. Она хочет налить. Потом садится на корточки, и говорит: я вам счас налью.
Я ей вежливо отвечаю, что не могу себе позволить чтоб вам этого мне налить. Она: именно сегодня? Я: именно сегодня. Она: ну, может, не сегодня? Я: нет, сегодня! Она: почему? Я: подагра! Она: какая? Я: ужасная. Микаэль не стал из солидарности, но прочитал ей стишок.
Она немного посидела на корточках, посидела, и ушла. Вместе со своим батлом и баллонами.

Нет, ну я мог бы, конечно, выпить рюмку, но перед самым входом в Билингву я шарахнул коктейль из аллопуринола и противовоспалительного. А это возлияния исключает чуть больше, чем полностью.

Я потом подумал. У меня всего 3 года, как началась подагра. Вернее, проявилась в виде атрозоартрита, была-то она всегда, так как это наследственное заболевание. И я обычно пил себе и пил. Водку, вино, шампанское, коньяк, даже пиво. Пил Чародейку, пил Улыбку. Пил даже Агдам белый портвейн. Грузинские вина - пил. Молдавские - пил. Спирт - пил. Я ведь был студентом несколько раз и хотел тогда выпить каждый день. Но чтобы блондинка, ми пардонато, с сиськами, И КАКИМИ, подошла бы с бутылкой, И КАКОЙ, и сказала бы: а давайте, ребята, я вам налью водки, а? - такого ни разу не было.

Вей, видимо я на самом деле постарел.

Абсент

Работал я как-то в Тимирязевском музее. Заведовал сектором физиологии человека. Давно это было, после института. Музей этот мне всегда нравился, впервые я побывал там ещё ребёнком – был с мамой на выставке «удивительное в камне». Выставка эта устраивалась ежегодно, чуть ли не с довоенного времени, и потом, спустя 30 лет, я  сам стал её куратором. Причина была банальная – тётечка, которая была главной по выставкам, Марина Львовна, ушла в запой, и заменить её было некем – и тут я, неожиданно, был назначен. Но обо всём по порядку.
Марина Львовна была внучка художника Комарова, известного анималиста. Картины Комарова в музее были везде – бесчисленные мишки, бодающиеся лоси и ондатры на берегу пруда, все они принадлежали Марине Львовне, и оттого ей было многое позволено. Была она дамой лет полста, и на удивление грубого облика – у неё было неодухотворённое круглое лицо, изрытое ветрянкой, с тонкими губами и негритянским приплюснутым носом. По обыкновению, за рабочий день она выпивала две бутылки «старки» - одну за первую половину дня, вторую – вечером. Иной раз она сразу за второй «старкой» приговаривала поллитра «бенедиктина», это тоже было нормально, «в рамках метаболизма». Всё бы хорошо, но на этом фоне случались и эксцессы, Марина Львовна периодически запивала. Толчком к запою могло быть всё, что угодно – например, резкое изменение погоды. Сначала Марина Львовна становилась хмурой, отвечала односложно, часто выходила курить на затейливое музейное крыльцо в русском стиле, украшенное полинявшими кузнецовскими изразцами, где глядела в небо, и, выпуская дым, что-то тихонько нашёптывала. Вскоре у неё появлялась бутылка водки. Не слушая все эти «Мариночка, может не надо?» музейщица одним ловким движением, выдающим недюжинный опыт, срывала пробочку и артистично разливала – компанию ей составляли музейный водопроводчик Иван Дмитриевич,  Виктор Петрович, музейный слесарь, и Вадик Хренов – самый знаменитый отечественный таксидермист, хранитель традиций. Это всё уникальные люди, абсолютно штучные. Иван Дмитриевич, например, работал в музее чуть ли не со времён Завадовского, и все эти годы пил беспробудно. Был он родом с Украины, в молодости был спортсменом, но регулярные возлияния сделали своё дело - у него развилась нейропатия – голос звучал надтреснуто и гнусаво, на голове была жуткая язва, появившаяся из-за сварочной искры, которая не заживала несколько лет и становилась только больше, ходил он, как сломанный робот, соображал плохо, при этом трудился в бойлерной, где была газовая печь, и запросто мог поднять музей на воздух.  Виктор Петрович был москвич, родился в собственном деревянном доме на Пресне, был он настоящий потомственный русский рабочий, мастер на все руки, был баянистом и отменно играл в шахматы, но, помимо склонности к горячительым,  страдал ожирением и очень редко мылся, а чучельник Хренов, свирепый мужичок, набравшись, становился агрессивен, часто доставал ружьё и целился в собутыльников, зато был богат, хорошо проставлялся и приносил экзотическую закуску, типа мяса бородавочника.

На следующий день после появления водки, Марина Львовна на работу не выходила – звонить ей было бесполезно. Если она и поднимала трубку, то только для того, чтобы сообщить томным голосом «я брожу босиком и слушаю дождь» или «я читаю чёрный обелиск и плачу». Взывать к её совести в такие минуты было бессмысленно.
Сделали меня временным куратором, и пришлось мне до ночи стеклить витрины геологам, а утром, практически хлебом-солью, встречать во дворе делегации, идущие на выставку. Сам не заметил, что стою на водопроводном люке. Вдруг стал ощущать толчки снизу. Подумал сначала, что это метро стучит под ногами. Но стуки нехарактерные, неритмичные. Заинтересовался – есть всё-таки во мне черта, украшающая учёного – природное любопытство. В конце концов, нагнулся, встал в позу намаза, прислушался.

И вспоминил, что утром за глаза крыли Ивана Дмитриевича, что стал на работу забивать, раньше, как ни пил, всегда, как штык, бывал на работе, а теперь вот не заявился.
Сбегал за ломиком, поднял люк. В общем, сидел там Иван Дмитриевич. Вечером ещё спустился пьяный, люк закрылся, а самому его поднять Ивану Дмитриевичу было не по силам. Так и сидел, стучал, из последних сил, почти без надежды на спасение.

Иван Дмитрич меня возлюбил. Говорил, что все жиды – так себе, а вот горные – это люди из чистого золота. Однажды прихожу читать лекцию, а там, у входа стоит Иван Дмитриевич.  В беретке, как положено, подшофе, подмигивает, заходит в кабинет, достаёт из портфеля мятую бутылку из-под пепси, в которой что-то зелёноватое плещется, из кармана вытаскивает стакан, и говорит:

- Барисыч, … это того, абсент, … …., давай, ….., как …..!

Я никогда до того момента не пробовал абсента. Я вообще пил только водку и коньяк. Но тут решил попробовать.

Наливает мне Иван Дмитриевич зеленоватой жидкости в гранёныш, почти дополна, я и выпиваю. Дерьмо оказалось неслыханное, просто невообразимое дерьмо. Я аж прослезился – рыбой отдавало, йодом, крепкое страшно. Дмитриевич мне редиску в рот кладёт, закусываю. А потом прямо сразу такая лёгкость во всём теле образовалась, такая приятность, что абсент я оценил, да.

Лекция прошла на ура. Я ещё кое-чего поделал, вечером в кабинет Иван Дмитриевич заходит, зовёт на абсент. Спустились в бойлерную. Спрашиваю:
- А много ли у Вас абсента, Иван Дмитриевич?
Тот, вместо ответа, открывает шкафчик, а тот весь мятыми пластиковыми бутылками, с зеленоватым содержимым, заставлен.

Садимся. А там уже Виктор Петрович с баяном сидит, Геннадий Романыч, замдиректора по хозчасти, таксидермист Хренов, и Важа, сторож-грузин, все в сборе.

Посидели, надо сказать, душевно. Так, что через три стопки мир перевернулся. Шатаясь, выхожу из бойлерной на воздух, подхожу к контейнеру и начинаю блевать. Было это долго и мучительно, и, как немного отпустило, поглядел я на контейнер и вижу - там стоит битый аквариум. И не просто аквариум, а так называемый «влажный препарат». То есть, стеклянная ёмкость, в которой были подвешены на леске рыбки и рачки, плавали водоросли, всё это было залито спиртом и называлось «обитатели Японского моря». И вспоминаю, что этот экспонат недавно списали и убрали из экспозиции.  И тут чувствую, в зубах что-то застряло. Вытаскиваю чешуйку рыбью. А рыбой-то мы и не закусывали.

Захле - христианский Ливан


Захле - небольшой христианский город в Ливане. Все привыкли к тому, что когда звучит Ливан, то обязательно показывают монстров с перекошенными рожами и в чалмах, баррикады, взрывы, женщин в напяленных мешках, полупустые улицы, озлобленные взгляды, транспаранты с арабскими надписями, где читается "шайтан" и "джихад" и прочие магометанские прелести.

А Ливан есть и такой - уютный, полный улыбчивых людей, одетых по-европейски, с аккуратными домиками, черепичными церквями а-ля Сицилия, винными погребами, аттракционами и кафе.

Пока ещё есть.

Взято у Арамея http://aramaia.livejournal.com/500141.html

Русский магазин

В городе Малаховка был незадолго до болезни. Посетил кладбище, был у родственников жены и знакомых. Потом пошли в магазин за водкой и закуской. В магазине работают русские - малаховчане (или малаховцы, уж не знаю, как жители этого русского-еврейского городка называются по-правильному). Это семья открыла магазинчик ещё в перестройку, и работают там родственники, уже следующее поколение. Магазин надстроен кирпичным вторым этажом, хотя первоначально, как рассказали, он функционировал в деревянном довоенном домике. Вокруг посажен дикий виноград, сделан пруд с мостками, стоят герани в горшках.
Магазин крупный, ассортимент неотличим от московского. Внутри - девушки в полузабытых бумажных коронах отпускают товары. Вежливо. Внутри изумительная чистота. Какая-то паранормальная вежливость. Со всеми входящими здороваются. Я брал запивку, и мне не показалось холодной бутылка Айрн-брю. Мне несколько раз меняли бутылки. Беспрекословно. Вторая продавщица подошла к первой, и они стали обсуждать, какая из бутылок будет прохладнее.
Они УЛЫБАЛИСЬ!
Что это было, думал я, выходя с покупками. Провинциальная неиспорченность? Но какая ж это провинция? Тут городские телефоны у всех - московские.
Когда говорят, что азербайджанцы в Москве торгуют только потому, что русские не умеют и не хотят, то я этому не верю. Это просто монополия, достигнутая путём взяток на самом верху. Русским попросту не дали.
Захожу в "Русский квас - 24 часа". Москва. Гнилой грязный пол. Зловоние. Абсолютно ночлежное, хитровское. Прёт немытым телом и мочёй. За прилавком - киргизка, выглядящая так, будто её искусал рой пчёл. Притом на лице её можно таки заметить смесь уныния и презрения ко всем входящим. В углу на стуле дремлет азербут - хозяин. Все - в верхней одежде, потому что холодно. В морозильной витрине - чудовищные сэндвичи, "тан-айран" окаменевший хлеб на полке, и "липёшка". Пиво в холодильниках, соки.
Киргизка русскую речь усвоила херово, но так впитала в себя хамство, что впору заметить - народ этот наблюдателен и переимчив.
А уж магазин на Дубровке, который окрестили "Ваххабитским"! О, это песня отдельная.
Я покупал там соки, когда жена лежала в больнице.
В магазине сидят абсолютно дикие, неиспорченные никакой культурой уроженцы азербайджанской степи. Работают ещё  среднеазиаты неизвестного мне рода-племени – в качестве подсобных рабочих. Все – в чаплажках, то есть в мусульманских ярмолочках, украшенных бисером. С покупателями – только на ты, и только хамским образом, и никак иначе. Работников в магазине много – кажется, что и половины хватило бы для всех работ. Незанятые ничем господа гасарбайтеры стоят в проходах и в дверях, почёсывая яйца или ковыряя носы, причём входящим покупателям нужно их огибать, и разглядывают женщин. Орёт музыка - даже я такой не знаю - смесь азиатского горлового пения со звуками пробуждающегос слоновника, причём во всю мощь.
Всё это пронизано таким скотством, что для полной картины не хватает лишь турецкого туалета с набором галош и кувшинов для мытья задницы прямо посреди зала.

Кто после этого будет говорить о нетерпимости русских?
Думаю, терпимость этих русских - просто редчайшее явление природы.

Национал-шизофрения зарождается на Кавказе

Я не верю, а точнее, не хочу верить, что мой давний друг Хамди неизлечимо болен вирусом антисемитизма. Не считает же он, что в кизлярском роддоме позорно восседали вооруженные евреи? А гнуснейший в истории человечества захват бесланской школы запланировали, финансировали и осуществили тоже евреи? Нет, не евреи глумились над Нальчиком и его жителями 13 октября 2005 года. Не евреи взорвали людей и дома в Буйнакске, Каспийске и Махачкале. Не евреи браконьерствуют, как варвары, в Каспийском море, и не евреи превращают это уникальный водоем в грязное болото, куда стекают все отходы Дагестана. Не евреи выпускают водку «Путинку» и спаивают россиян. Не евреи организовали в Ставрополе ресторанный конкурс оголившихся девиц «Кто больше выпьет водки». Не евреи владеют пивными империями на Кавказе и в России. Не евреи уничтожают россиян наркотиками. Дедовщину в российской армии не евреи насадили. И бессчетных сирот в детских домах страны не евреи оставили.
В том, что наш край захвачен родственными кланами, тоже не евреи виноваты. В числе глав аулов, районов, городов и субъектов Северного Кавказа что-то не узрел я ни одного еврея. И по партийным спискам в Государственную Думу мы, кажется, не выдвинули ни одного еврея. А зря...
http://www.sknews.ru/2007/v462007/1915-nacional-shizofrenija-zarozhdaetsja-na.html

Таты в своём репертуаре

Мне сказал один ашкеназ - Амирам, у тебя два с половиной высших образования, как ты можешь это слушать? Это ужас, ты лукавишь, этого быть не может, что такое тебе нравится. Ты что, базарный торговец или кавказский преступник?
Я ему говорю - а ты что слушаешь? Он называет какие-то английские слова. Я ему говорю, что это мне ровно ничего не говорит. Он тогда ставит музыку, и я вижу отвратительных неевреев, которые что-то орут, и от этого ора у меня голова заболела.
Я ему говорю - Давид, не может быть, чтобы тебе это нравилось, у тебя тоже вроде как есть какие-то дипломы. Это кошмар, слушай, это кошмар. Ты что, из тех отбросов, что носят кожаную одежду и длинные волосы, практикуют свальный грех и агойише знут?
Долго спорили, он меня упрекнул в мусульманстве, а я его - в крещении. Но всё закончилось моей моральной победой - рукопашным боем всё-таки я занимался, а не он))
Когда я слушаю эти наши татские песни, с наивными текстами, с попсовыми зачастую мелодиями и намёками на уголовное бытование, я до мороза по коже проникаюсь, а если выпью, то и плачу. Я думаю - отчего бы это? Видимо, воспоминания юности с этими звуками  увязаны, про ресторан Венецию, коньяк, шашлык и нумера.
Наверно, и наш Давидик в своей Москве 80-х под свой Шайтанбенд или Арайот стоунз впервые выпил портвейна из горла после хоккея и пошёл с какой нибудь Глашей в какой-нибудь подъезд. Впрочем, особых эмоций он не излучает, он чувак скрытный, москвич же прирождённый, местный, ёпте.
Итак таты блатующие поют 
http://ru.youtube.com/watch?v=CbvaUjmiBAY&feature=related 
http://ru.youtube.com/watch?v=VUhmPvmdlVo&feature=related

О книге выдающегося мудреца Рава Кахане


Сейчас многие "борцы с мракобесием", "враги средневекового мышления", "интеллигенты", "общечеловеки" и так далее при упоминании имени Рава Меира Кахане готовы истекать слюной и визжать от "справедливого" гнева. Но скажу по своему опыту, за масками этих общечеловеков прячутся те же персонажи, что неоднократно встречались на тропах истории - это погромщики-антисемиты, это выкресты, обращающие весь накопившийся гнев за своё унижение против своего собственного народа, это купчики и торгашики, нашедшие своё солнечное место и отчаянно боящиеся, что вот-вот "экстремисты" поднимут-таки еврейский вопрос, окружающие неевреи укажут на них перстом и скажут - ага, да Вы, небось, тоже из этих самых?

Когда-то я лично распропагандировал семью московских ассимилированных евреев - моего одногруппника по мединституту. Они жили в районе Автозаводской, с мамой и дедушкой, болеющим аутизмом. Это были московские инженеры. Дедушка тот не разговаривал годами, жил в своей комнате. Я тогда не слишком грамотно говорил по-русски, и видно было по мне - мейд ин кавказ.
А одногруппник мой был был мейд ин раша - ходил в майке с изображением группы "Ария", любил выпить на Девичьем поле водку из пластикового стаканчика, ходил в качалку и на футбол и практиковал мордобой на футболе, одноклассники, его дружбаны, были частью скинхеды, частью футбольные фанаты. Мы сдружились на почве медицины и любви к спиртному, если честно, я ума не мог приложить, что он еврей. Впрочем, как мне кажется, он тогда тоже.
Зато у меня были книжки! В том числе книжка Рава Кахане, переведённая на русский язык, которую мне дал московский рав N!
И вот я пришёл в гости как-то раз и сели пить коньяк. И вдруг дед выходит из своей комнаты, чего годы не было!
Он вышел, оттого, что услышал слово, догадайтесь, какое слово! "За жизнь"
Перед выпить, я взял и сказал "Лехаим!"
Дед сел за стол, и попросил рюмку - у Паши (одногруппника) челюсть отвисла.
Начался разговор (это злые языки говорят, что я никому слово вставить не даю, это не так). Я толкнул сионистскую (не побоюсь этого слова) речь.
Потом я даю книгу Рава Кахане Паше почитать. Потом тот пропадает надолго.
Через где-то год я работаю на кафедре физики в мединституте. Дело было в пятницу вечером. Спектрохроматограф - огромный металлический гроб очень медленно разогревается - несколько часов. Я его включил и жду - семь, восемь, девять. Пора приступать к работе. Только тянусь к тумблеру, как врывается незнакомый человек и тянется к проводу - раз, и вырубает, с криком:
- Ты что, Амирам, охуел, уже шаббат, ты не успеешь!
Я поворачиваюсь, и мягко говоря, с неудовольствием созерцаю ярко выраженного местечкового ашкеназского еврея с фигурой грузчика - в бороде, в пейсах, в шляпе, в тёмном костюме. Ещё стоят два еврея - также в шляпах. Я приглядываюсь - Г-ди, где я его видел - это же Паша собственной персоной. Оказывается, он ушёл учиться в ешибу и готовился переехать в Израиль.
Ещё, казывается, они, в поисках меня, зашли на кафедру математики и встретили там одного матёрого ассимилянта-профессора. И сказали ему - не желаете помолиться, у нас есть тфилин!
Тот пришёл в такой ужас, что кинулся от них за стол, и оттуда прокричал:
- Нет, нет, я не еврей, то есть я не верующий! Я не верующий! То есть я не в вашем смысле еврей!
Б-г с ними, евреями не в нашем смысле.
А Паша живёт в Израиле. У него уже куча детей и всё слава Б-гу.

О шаббате, проведённом в милиции.

Пил водку с Артисом (с теплом его). Потом пил водку с Зеленцовым. Потом пил джин-тоник у метро - с кем не помню, но мерзкий вкус джин-тоника помню. Потом менты проверили мои документы и спросили, не грузин ли я?
В ответ я произнёс речь, вельми уязвляющую национальную гордость великороссов. Результат - всю ночь я имел чудесную компанию в виде матерящихся деклассированных элементов, лупивших по решёткам, оравших песни и требовавших адвоката. Сам тряс решётку, размахивал пальцами, сложенными в козу, пел "Хавва Нагилу" и заковыристо матерился.
Утром меня выпустили - поледним. Когда я, шатаясь, вышел на белый свет, на непередаваемо тоскливую улицу, к остановке с видом на ворота Калитниковского кладбища, с колокольней, торчащей над пятиэтажками, с толстой тёткой, собиравшей бутылки, и купил пачку "примы", потому что в кармане завалялась только сущая мелочь, я понял - что-то в этой жизни не так. Короче говоря, она могла бы проходить и получше.

Еврейская топонимика

Автор - М Беленький.
Жаль, что я ушёл из лита, а то бы дал эту работу какому - нибудь славянофилу Есину.

Москва. Хазары, обитавшие на землях будущего московского княжества, были иудаистами, и, естественно, владели ивритом. Они облагали покоренных славян постоянным налогом, на иврите - мас кева.
Ростов – рош тов – хорошая голова.
Одесса. Слово «Одесса» по-русски не значит ничего. Тогда как ивритское – адаса – растение семейства вересковых, которое в изобилии покрывало степи юга Украины. Герцог (Гершель) Ришелье, ведущий свое происхождение от еврейской фамилии РАШАЛ – раби Шломо Леви (отсюда и фамилия Рошаль) - назвал город по растению, которое ему в изобилии там встречалось.
Попокатепетль
Отряд завоевателя Мексики Франсиско Писарро медленно продвигался в горах, заросших кустарником. Внезапно кони остановились в зарослях дикой малины.
Как ни пришпоривали лошадей, они были увлечены малиной и не двигались с места. Писарро, который был мараном (крещеным евреем), воскликнул на иврите:
- по пкак петель - здесь малиновая пробка.
Иркутск - ир на иврите – город. Город раньше назывался Кутск. Т. е. Ир Кутск – город Кутск. Приставку ир принесли ссыльные из Польши, среди которых было немало евреев.
Кашира ивр - кашер, кашерная пища. Во времена хазар здесь находилась ставка главного инспектора кашрута.
Майкоп майн коп – идиш – моя голова. Здесь жил известный рав Авром. А рав, как известно – всему голова.
Саратов сар тов. Сар – шейх, племенной вождь, у хазар – удельный князь, на современном иврите - министр. Сар тов - хороший князь.
Орел ор эль. Свет Бога. Здесь находилась главная синагога Хазарии.
Муром. мером - с высот. Муромские высоты.
Кострома. кос трума – стакан для пожертвований. Хазары обходили дворы со специальным стаканом. Когда стакан наполнялся, это означало, что дань выплачена (см. Л.Н. Гумилев Древняя Русь и Великая степь)
Киров кирув – близость. Киров располагался неподалеку от столицы Хазарии – города Итиль на нижней Волге.
Ишим - ишим – люди.
Курган кур – котел, ган – сад. В садах хазары ставили котлы для варки варенья из собранных плодов.
Амур сказано, договорено. По Амуру, по договоренности, проходила хазарско-китайская граница.
Каховка - ках хов – возьми долг. Сюда, на земли древлян, наведывались хазары за сбором долга по дани.
Гомель гамаль – верблюд. Хазарские купцы добирались сюда, на земли полян, на верблюдах. Климат тогда был теплей нынешнего. На гербе г. Донецка изображена пальма.
Нижний Тагил. Агиль - серьга. Урал – центр металлообработки.
Вятка. Ватик - человек со стажем, старожил. Это означает, что в здешних местах жили коренные жители, а не пришельцы.
Дон, Дунай, Днепр, Донец. В основе всех этих гидронимов лежит корень - Дан. Хазары вели свое происхождение от Дана - одного из 12 колен Израиля.
Покров - по каров - здесь, недалеко.
Алма-Ата. Пришедшие сюда русские спрашивали у местных жителей, ведущих свое происхождение от хазар – как называется ваш город? Местные, не поняв вопроса, переспрашивали: - аль ма ата? - О чем ты?
Пришельцы думали, что получили ответ на свой вопрос.
Симбирск "сим бира" - "налей пива". Как известно, этот город поставлял пиво во всю Хазарию. Сегодня в Симбирске находится крупный пивзавод.

Отцу

Как много слов утрачено когда то.
Шепчу – "остынь,
Открой строку, не позабудь адаты,
Не стань простым,

Когда не светят шарики глициний
Под вечер нам,
Когда на стёклах залипает иней
И соль – черна".

В ничьём году, очнувшись, запоёт о
Своём азан
И холодны, как тени самолётов
Твои глаза.

Опять снега о прошлом не солгали
Виски белы
Ты ждёшь грозу на воровской валгалле
Под плач пилы,

А в яркой склянке литра полтора, и
Увы, не чай.
И я тебя совсем не повторяю.
Прощай, прощай.